Хотя…

Вспоминается таблетка, что мне сунул в рот Иван. Стоило догадаться и приковать себя наручниками к батарее прежде, чем начну на людей кидаться.

Блин, я все еще голая…

Дверь из ванной вдруг открывается. Дергаю на себя одеяло, прикрывая наготу.

Руслан. Стоит в проеме, вытирая голову. На бедрах полотенце. А торс совершенно обнажен. Не могу глаз отвести.

Он опускает полотенце от головы:

— Проспалась?

— П-простите, — заикаюсь, прячу взгляд. — В-вчера я…

— Можешь ничего не объяснять. Мне все и так понятно. Где твоя одежда?

— П-платье…

— Его ты порвала ночью. Что-то кроме платья ты ведь брала с собой?

— В м-моем ном-мере, — мямлю. Губы распухли от вчерашних побоев и совсем не слушаются, неприятно залипают.

— Ясно, — холодно отзывается Руслан. Поворачивается к комоду: — Тогда надень пока это.

Рядом со мной на кровать падает белая рубашка. Вторую такую же он достает для себя вместе с легкими брюками.

— Я могла бы надеть халат, — бормочу я.

— Дело твое. На мой взгляд в номере слишком жарко для махрового халата.

Тоже верно. Странно только, что его вообще заботит мой комфорт.

Послушно поднимаю с одеяла рубашку. Разворачиваю. Она огромная. Я могу завернуться в нее минимум трижды.

На всякий случай снова бросаю взгляд на Руслана.

Дыхание сбивается, когда я оцениваю ширину его плеч. Смуглую кожу, под которой соблазнительно перекатываются мышцы. Темную поросль волос на груди. Четко очерченные кубики пресса, будто высеченные из камня. И косые мышцы живота, интригующе скрывающиеся под полотенцем…

Я правда прикасалась к нему ночью? От этой мысли подушечки пальцев начинает покалывать. Ощущение, что это было не со мной.

— Точно проспалась? — звучит с подозрением.

Вскидываю взгляд ему в глаза:

— Да! То есть… нет, — черт, тут нет правильного ответа. Нужно просто контролировать себя.

Накидываю на плечи рубашку. Просовываю руки, и наспех застегиваю ее под одеялом.

— Ой… — выдыхаю я.

— Что там?

— О, ничего, — у меня лицо горит от смущения. Там ведь и правда ничего!

Блин, где мои трусы?!

— Если ты о своем белье… мне пришлось их постирать, — он отводит взгляд, и будто оправдываясь говорит: — Я нашел их на полу. Подумал, что пригодятся тебе, когда проснешься. Скоро должны высохнуть.

Понимаю, что у меня челюсть отвисла. Захлопываю ее обратно и прячу взгляд под одеяло.

Он трогал мои трусы? По телу мурашки от этого. Соски натягивают ткань его рубашки. Кстати говоря… ночью… он трогал не только мои трусики. Вижу на груди пару ярких отметин. О боже… он ласкал мою грудь. В том числе языком. Я сейчас с ума сойду от стыда.

— Долго возиться собираешься?

— М? — опускаю одеяло ниже уровня глаз, чтобы он не видел, мое пунцовое лицо.

— Для нас накрыли завтрак на балконе. Я решил подождать тебя.

— О, я готова! — выскакиваю из кровати.