– Ничего не выйдет, она моей женой останется! – ярился он, кривя губы.

– Встретимся в суде, а сейчас убирайся, – сухо и бесстрастно продолжил Эдгар официальным тоном. – Ты уже достаточно сказал. Не о чем больше разговаривать.

– Я щас тебе уйду, по роже так уйду, что через трубочку жрать будешь! – рявкнул Олег с нечеловеческим рыком. – Рита, ты этого пижона зачем слушаешь?

– Он не пижон, – я взяла Эдгара под руку, прижалась ближе, – я же сказала, что мы вместе, он – мой жених. И я ему доверяю. Раз не передал информацию, значит, считал нужным. Я ему во всем доверяю.

Олег пугающе поднял плечи и напрягся, губы затряслись, кулаки сжались. Он двинулся вперед массивным сгустком агрессии, и я успела лишь отступить назад, когда Эдгар предугадал действия моего мужа. Тот полетел вперед и втемяшился прямо в асфальт. Не удержал равновесия. Всё случилось так резко, что я сначала увидела, как он хлопнулся лицом, и только потом до мозга дошел сигнал.

Он же как столб рухнул! Прямо лицом вниз!

Первый порыв броситься к мужу сразу же в себе загасила. На корню пресекла. Смотрела, как он медленно поднимается, опираясь на руки, и снова нашла себе пристанище в объятиях Эдгара. Только сердце билось часто-часто от волнения.

– Ты мне нос разбил! – зарычал Олег, шатаясь и становясь в стойку. По лицу текли струйки крови. Он стер ее рукой, размазав по рту. – Я тя урою, слышь, ты, урод? Че ты пялишься? Руки от моей жены убрал! – и снова ринулся в нашу сторону, собрав пальцы в кулак. В этот раз Эдгар не стал отклоняться…

– Прекрати, Олег! Хватит! Эдгар! Да что вы делаете?!

Я кричала, умоляла, требовала их перестать, лупила по спинам, пытаясь разорвать крепкую мужскую драку. Но они не слышали меня! Только Эдгар отпихивал меня, чтобы не получила рикошетом в глаз. Слова застревали в горле, я уже просто хрипела. Чуть сознание не потеряла об облегчения, когда Эдгар своим коронным приемом угомонил Олега. Заломил ему руку за спину. Навис сверху:

– Оставь ее в покое, гнида, подпиши документы на развод по-хорошему!

– От гниды слышу… – сипел Олег, предпринимая попытки выбраться из унизительного захвата. Но соперник был сильнее. Оттолкнул его брезгливо. Мне и самой захотелось отпрянуть, не замараться. Нет, не крови боялась, а смрада души Олега, черной душонки конченого эгоиста, которая миазмы распространяла и меня отправляла.

Видеть я его не хочу! В груди забулькали слезы, но я не опустилась до очередных рыданий, а развернулась и пошла в сторону дома Эдгара. Олег звал меня, но его голос звучал для меня пустым посторонним звуком. У него больше нет права ко мне обращаться.

И если осталась у него хоть крохотная частичка уважения ко мне, к нашему прошлому, к нашим общим мечтам, он больше не допустит подобного безобразия и даст согласие на развод.