– Индюк тоже думал, да в суп попал, – насмехается Олег, – я тебя терпел, чтобы ничего с ребенком не сделала, а теперь, когда родишь, можешь уматывать к маме в деревню! Денег я тебе отвалю, чтобы дорогу сюда забыла. И только попробуй отказную не написать!

– Ты сдурел?! Какую еще отказную?

– Да такую! Тебе ребенок не нужен, мы его сами воспитаем.

– Совсем ку-ку? – верчу пальцем у виска. – Хочешь моего ребенка Рите отдать? С ней его воспитывать? Ты на мне жениться обещал! На мне! Как ты можешь ее любить? Она же пустышка бесплодная!

– Вот дурная баба, – пихает меня куда-то, по дороге отнимая ключи, – все мозги мне проела! Наконец-то можно прекратить этот цирк на выезде! Тьфу, противно от тебя!

– Олег! – верещу, отчаянно, дико сопротивляясь, но он сажает меня на коврик в ванной комнате на первом этаже и собирается уходить. – Куда ты?!

Неловко пытаюсь встать, но куда мне с таким пузом?

– Посиди тут, подумай, в доме тебя оставить не могу, вдруг ты чего удумаешь.

– Не надо! Я ничего не сделаю! – кричу ему вслед, но вижу перед собой только белую панель двери. Слышу какой-то звук, будто что-то тяжелое к двери пододвигают. Запер? Он меня запер?! Стучу и барабаню в дверь, но без толку.

Вот сучоныш! Козел! Да как он посмел со мной так поступить? Со мной, кто носит его сына? Да он меня на руках носить должен! А вместо этого…

Сажусь на унитаз, ибо ноги меня не держат, и хватаюсь за бок. Эта чертова беременность сделала из меня нетоповоротливую корову. С Настькой когда ходила, живот был аккуратный, круглый, я родила – и даже не заметила. Не поправилась даже. А с этим ребенком разнесло в разные стороны. Смотреть в зеркало не хочется. Пальцы как сосиски, ноги как бочонки, лицо поплыло. Груди как вымя! Моя красивая троечка расползлась, как кисель.

Теперь хрен похудеешь. И как мне на такое безобразие мужиков ловить? Э, нет, Багрянцев, ты от меня не уйдешь, я тебя теперь за жабры возьму. Бросишь свою чувырлу, со мной будешь.

Сначала-то Олежа павлином вокруг меня ходил, пока красивая была да стройная, а теперь опять на Риткины кости повелся. На что там смотреть? Ни рожи, ни кожи! Ну да, ухоженная, разодетая, а так – ничего особенного. Не то что я. Мужики меня всегда взглядом провожали. В деревне мне всегда было тесно. Поэтому, когда Эдик, мой первый муж, меня бросил, решила я в город ехать, столицу покорять.

Женились с ним по залету, молодая я была, неопытная, мамку не слушала. Она сказала, что мужика надо ублажать, вокруг него заботливой мамочкой ходить, а ночью – тигрицей быть в постели. А я не слушала эти байки. Что я, себя на помойке нашла, чтобы вокруг мужика круги нарезать? Спала вдоволь, прибиралась, когда хотела, готовила под настроение. А если настроения не было, спала. Вот Эдик и ушел к клуше-соседке.

Я тогда и смекнула, что мамка права была.