Если бы я искал женщину по внешности, то несомненно рассмотрел её в качестве любовницы. Она без проблем могла конкурировать с первыми красавицами Империи. И даже с моими."

"— Просьба подразумевает возможность отказа, — сказал я. — Потому я откажусь. Слишком много дел ждёт меня в собственных владениях.

— Граф, — она тут же двинулась ближе. Изящно «подплыла», почти касаясь меня. Так близко, что это было на самой грани приличия. Все её улыбки и заигрывания пропали. Она пристально смотрела мне в глаза. — Чем я заслужила такое недоверие? Скажите, в чём моя вина?

Я оставался спокоен.

Вполне походило на манипуляцию. Чтобы я почувствовал себя не в своей тарелке, а потом сделал так, как ей хочется… или, точнее — как ей поручено. Едва ли она в действительности нуждалась в таком телохранителе как я. У неё вон — почти два десятка молодцов, вооружённых до зубов.

Не думаю, что после неудачного покушения, хоть кто-то осмелиться высунуться и попытать счастья в убийстве или захвате принцессы.

Пусть это и не было исключено на сто процентов.

— Ни в чём, Ваше Высочество. Исключительно прагматичный подход. Приоритеты.

— Значит, вы в открытую заявляете, что Ваши проблемы важнее безопасности принцессы? — с претенциозной ноткой спросила она.

Но я не ответил.

Положительный ответ был совершенно очевиден.

А озвучивать его вслух — почти оскорбление.

Ада повела носиком в сторону. Надулась.

— Всего доброго, Ваше Высочество, — я кивнул и развернулся.

Но…

— Мне нечего предложить Вам, граф, — услышал я её голос. — Даже статус мой — сомнителен. Принцесса-бастард — «очаровательное» сочетание. Пусть я узаконена. Но в глазах моих сестёр я никогда не буду им равна.

Я это понимаю. Понимаю и то, что связываться со мной — не лучший способ укрепить свои позиции в высшем обществе. Потому что это ляжет пятном на репутации столь быстрорастущего аристократа как Вы. Мои законнорождённые сёстры этого не одобрят. А то, чего не одобрят они, через пару недель не одобрят и их мужья — главы и наследники княжеских семей.

Чертовка.

Ни в чём не врала.

Но сказала только ту правду, которая была ей нужна в данный момент.

Хитрая, словно лиса. Взывает к моему чувству справедливости и мужскому чувству заботы о слабых и привлекательных девушках.

Она, такая бедная и несчастная, несправедливо угнетаемая своими благородными сёстрами. И только из-за происхождения.

У любого мужчины этот образ вызвал бы острое желание защитить. Да чтоб её Пустота забрала, я — не исключение!

Но одно дело — чувства.

Совсем другое — верный поступок.

Но лучше я побуду бессердечным, чем поведусь на манипуляции членов императорской семейки…

Я развернулся, чтобы дать ответ.

И тут печальный голос Ады резко изменился. Он стал спокоен. Даже бесстрастен.