– …Ах, Юрочка! Какой же ты… у-ууу… Я… я словно заново родилась… Во всем теле такая… такая… легкость необыкновенная…

– Рад, что тебе понравилось.

– Понравилось? Да я буквально на седьмом небе от… от… У меня еще ни с кем и никогда ТАКОГО не было.

– Все когда-нибудь случается в первый раз.

– Да-да! – Мадам прижалась к Барону, желая продлить томную расслабленность тела. – Именно! Я хочу еще! Во второй раз, в третий, десятый!

– Извини, Аллочка, мне, к сожалению, пора. Надо ехать… командировку отметить.

– Это далеко? Я могу вызвать такси.

– Недалеко, на Таганке. Так что, спасибо, не стоит."

"– Стоит-стоит, – блаженно замурлыкала Мадам и, еще крепче прижавшись, потерлась мокрым от пота лицом о мужское плечо. – А что там, на Таганке? Ты ведь, Юрочка, так и не рассказал, кем ты работаешь.

– Я журналист. Специальный корреспондент.

– Что-то подобное я и предполагала. Ну, конечно! Ведь ты такой… такой…

– Какой?

– Умный и романтичный. А на какие темы ты пишешь?

– На разные, – усмехнулся Барон, ощущая прилив редкого благодушия и веселья. – В основном, об искусстве.

– Ах, вот почему тебя было не вытащить из кабинета мужа!

– Да, коллекция у вас замечательная. Скажи, а вот там картина у него висит, это что же – подлинный Айвазовский?

– Вроде бы. Хотя… почему вроде? Учитывая, какую сумму Аркадий Григорьевич за нее заплатил, – безусловно, да!

Некстати вспомнив о сумме, Мадам возмущенно фыркнула и пожаловалась:

– Честно говоря, устала с ним бороться.

– В каком смысле?

– Ты бы знал, Юрочка, сколько денег муж тратит на это своё, будь оно неладно, собирательство! Как подумаешь, просто с ума можно сойти!

– Думаю, не стоит сердиться на супруга. Когда в семье водятся лишние деньги, то почему бы и нет? Тем более, вкладывать в искусство в наши дни не только модно, но и выгодно. Правда, существуют такие неприятные риски, как квартирная кража, грабеж.

– Ах, да разве бывают они липшими? В дачу – вложи, в машину – вложи. А в отпуск съездить? А домработница, с ее аппетитами непомерными? Начиная с прошлого месяца мы платим ей уже пятьдесят рублей! Можешь себе представить?

– Да что ты говоришь? – Барон сочувственно поцокал языком. – Пятьдесят?

– Вот именно.

– Это за ежедневную работу?

– Если бы! Вытребовала себе, засранка такая, день через день. Вот сегодня вечером заявится, приберет, наготовит и – до среды. А мой Аркадий Григорьевич любит чтоб с пылу-жару свежеприготовленное.

– В таком случае соглашусь: пятьдесят рублей – да, почитай, тот же грабеж. Только узаконенный. По соглашению сторон.

– Ах, Юрочка, какой ты у меня остроумный. А в какой газете тебя можно почитать?

– Я для разных газет пишу, – уклончиво ответил Барон и скосил глаза на запястье. – Всё, Аллочка, побегу. Боюсь, бухгалтерия в редакции закроется.