Но я выслушал вас и даже ответил на ваши вопросы. А вы пообещали мне довести до сведения господина Монахова тот факт, что я не стал вам отказывать. Детали нашего разговора вы вполне можете опустить.

— Безусловно. Я так и сделаю. — Дронго поднялся из кресла.

Солагашвили тоже встал, секунду подумал и все-таки протянул гостю руку.

— Мне было забавно с вами разговаривать, — сказал он без тени улыбки.

— Мне тоже было достаточно интересно, — ответил Дронго, глядя на ладонь, протянутую к нему.

— Не хотите пачкаться? — с усмешкой полюбопытствовал Леван Шалвович.

— Пока у меня нет оснований считать вас убийцей или организатором этого преступления, — сказал Дронго и пожал руку своего собеседника. — Если буду сомневаться в этом, то можете быть уверены в том, что второй раз я не подам вам руки. До свидания.

Когда он вышел, Солагашвили покачал головой и негромко произнес:

— Опасный негодяй.

Дронго прошел в коридор и подумал:

«Опасный негодяй».

Они не удивились бы, если бы кто-то третий рассказал им о том, какие мысли пришли обоим в голову после такого вот разговора. Но никто и никогда не мог им этого сообщить.

Глава 12

Утром следующего дня Дронго позвонил Гайдаеву.

— Доброе утро, Леонид Леонидович.

— Хорошо, если оно доброе, — ответил следователь и спросил: — Вы не забыли, что завтра я должен закончить дело и передать его в суд?

— Не хотите больше возиться с этим муторным расследованием?

— Не хочу больше выглядеть белой вороной. Вавилов нашел свидетеля, предъявил нужные доказательства. Пусть теперь суд заново их исследует и оценит. Это уже не мое дело.

— Вы же не верили в виновность Хасмамедова.

— И сейчас не верю. Но все факты против него. А я не Дон Кихот, чтобы воевать с ветряными мельницами. Вы успели поговорить со всеми свидетелями?

— Успел.

— У вас другое мнение? Можете назвать мне хотя бы одного человека, которого подозреваете в этом убийстве?

— Пока нет. Я пытаюсь размышлять.

— Завтра последний день, — напомнил Гайдаев. — Вернее, уже сегодня. Потом будет поздно.

— В таком случае у меня остался только один свидетель, которого я еще не допросил.

— Интересно, кто именно?

— Сам Хасмамедов.

Наступило молчание.

— Вы же все понимаете, — укоризненно произнес Леонид Леонидович. — Это просто невозможно. Я никогда не дам вам разрешение на свидание с этим человеком. Вы не можете его допрашивать, так как формально не участвуете в этом расследовании. Вы же профессиональный юрист и должны все понимать.

— Разве я просил вас дать разрешение на подобную встречу? — спросил Дронго. — Ни в коем случае. Нам с вами никак нельзя нарушать закон. Но я официальный представитель семьи Монаховых.