– Эй, солнышко, ты будешь вместе с нами смотреть, как спускается новогодний шар? – Мама с миской попкорна в руке появляется в дверном проеме, и, глядя на нее, я вспоминаю, как я впервые ночевала у Гаррета, когда мы ели попкорн и смотрели телевизор.

– Да, сейчас спущусь, – отвечаю я. – Только надену что-нибудь удобное."

"Она уходит, а я поднимаюсь с кровати, лезу в чемодан, чтобы найти какие-нибудь штаны для йоги, достаю мягкие, хлопчатобумажные брюки и надеваю их вместо обтягивающих джинсов, потом спускаюсь в гостиную, где на угловых диванах расположились родители, мои тетя с дядей и их друзья, Билл и Сьюзан.

Я встречаю Новый год в компании трех пар среднего возраста.

Веселуха.

– Ах, Ханна, – громогласно заявляет Сьюзан, – твоя мама как раз рассказывала нам, что ты выиграла престижную студенческую премию.

Я чувствую, что краснею.

– Насчет престижной не уверена. В том смысле, что ее присуждают каждый год на зимнем и весеннем конкурсах. Ну да, выиграла.

«Вот тебе, Кэсс Донован», – кричит сидящий во мне самодовольный монстр.

Я не собиралась возвращаться в зал после той встречи с Гарретом, но Фиона отловила меня и буквально силком втащила на сцену. О да, не буду отрицать, что когда меня объявили победителем студенческого конкурса, я искренне ликовала. И я никогда не забуду перекошенное от ярости лицо Кэсса, когда он понял, что назвали не его имя.

Сейчас я богаче на пять тысяч баксов, и мои родители могут перевести дух, потому что теперь я в состоянии оплатить свое проживание и питание на грядущий семестр.

За десять минут до полуночи дядя Марк включает звук в телевизоре, тем самым вынуждая нас замолчать, и мы смотрим, как шар на Таймс-сквер медленно опускается вниз. Тетя Николь раздает всем хлопушки и розовые серпантины, а мама – конфетти. Мое семейство строго следует веяниям моды, это, конечно, глупо, но я все равно не променяла бы их ни на кого на свете.

У меня, как это ни удивительно, на глаза наворачиваются слезы, когда мы все вместе с диктором начинаем счет. Хотя, возможно, ничего удивительного в этих слезах нет, потому что едва стрелки на часах замирают на двенадцати и все кричат «С Новым годом!», я напоминаю себе, что бой часов означает не только начало нового года.

Первое января – это еще и день рождения Гаррета.

Я изо всех сил сдерживаю слезы, заставляю себя смеяться, когда папа кружит меня по комнате, а потом целует.

– С Новым годом, принцесса.

– С Новым годом, папа.

Взгляд его зеленых глаз теплеет, когда он видит грустное выражение у меня на лице.

– Послушай, ребенок, а почему бы тебе не взять телефон и не позвонить бедному мальчику? Сейчас же Новый год.

У меня отвисает челюсть, а потом я резко поворачиваюсь к маме.

– Ты ему рассказала?

У мамы хватает совести стыдливо потупиться.