– Я… я… – От ощущения полной безнадежности у меня сжимается горло. – Я подхожу, а потом… потом все уходит. – Мне так стыдно, что хочется плакать. – Так происходит каждый раз.

– И что же мне делать? – обеспокоенно спрашивает он.

– Не знаю. Ласкай меня дальше. Пожалуйста.

Он так и делает, и, о боже, у него это получается великолепно. Когда он медленно засовывает в меня два пальца, я закрываю глаза, однако это ничего не меняет. Я все равно знаю, что он наблюдает за мной.

Как наблюдал Аарон, когда забирал у меня то, что я не хотела отдавать.

Я в полной мере все осознавала, когда меня насиловали.

Иногда, находясь в депрессии или погрузившись в жалость к самой себе, я костерю те самые таблетки за то, что они не отключили меня. Предполагается, что препараты, используемые для изнасилования, вырубают человека. Предполагается, что я не должна помнить о том, что было. Я и хотела бы забыть.

Но я все помню. Эти воспоминания более расплывчатые, чем обычные, но озверевшее лицо Аарона навсегда врезалось мне в память. Я помню, как лежала на кровати родителей Мелиссы, как чувствовала на себе тяжесть его тела, помню, как он врывался в меня, сильно и глубоко.

Помню, как было больно. Однако я была как парализованная. Несмотря на жуткое желание пнуть его или ударить по голове, руки и ноги не подчинялись мне. Голосовые связки словно закостенели, поэтому я не могла кричать. Я могла только смотреть в эту самодовольную рожу, в эти карие глаза, горящие похотью и удовольствием.

Неприятные воспоминания набросились на меня, будто рой пчел, и разрушили последние остатки желания. Я знаю, что Гаррет чувствует произошедшую во мне перемену.

Во мне больше нет жара, я не мокрая и не податливая. Я стала бесчувственнее доски и холоднее льда.

– Это не работает, – хрипло говорит Гаррет.

Я сажусь и стараюсь не заплакать.

– Знаю. Прости. Просто… ты… ты смотришь на меня… и…

Он криво усмехается.

– Что, было бы лучше, если бы я закрыл глаза?

– Нет, – с несчастным видом говорю я. – Потому что я знаю, что ты мысленно представляешь меня.

Гаррет со вздохом перекатывается на спину и кладет голову на изголовье. Он все еще возбужден: я вижу, как топорщатся брюки над его членом.

Однако он словно не замечает своего состояния.

– Ты мне не доверяешь, – произносит он, глядя мне в глаза.

Я поспешно возражаю:

– Да доверяю я тебе. Меня бы здесь не было, если бы не доверяла.

– Замечательно. Тогда я скажу иначе: ты не доверяешь мне настолько, чтобы отключиться от всего.

Я закусываю нижнюю губу. Мне хочется сказать, что он ошибается, но в глубине души я знаю, что он прав.

– Секс построен на доверии, – продолжает Гаррет.