В школе — когда одноклассники интересовались, позовет ли она их к себе и что ей подарили дома; в университете — слушая, как одногруппницы во всю планируют торжества в свою же честь; на работе — принимая от коллег в подарок огромный букет и одновременно с тем понимая, что все полученные ею за жизнь цветы — дань формальной вежливости и она совершенно не знает, каково получить букет по другому поводу, потому что искренне, от сердца, из любви ей дарили букеты полевых цветов и только в раннем детстве: чаще всего — отец, иногда — дедушка, которого Лара запомнила плохо.

В ее дне рождении не осталось ничего приятного, одна горечь утраченной, утекшей сквозь время стороны жизни. И бессилие. Потому что нельзя ничего изменить, нельзя избавиться от рождавшихся вне всякой объективности разочарования и обиды. Проще было игнорировать: праздник и вызванные им переживания.

Лене эти соображения, даже в сжатом и приглаженном на предмет нормальности виде, не нравились. Ежегодно она предпринимала попытки Лару куда-нибудь вытащить; в университете, когда они еще жили вместе в общежитии, даже девчонок своих приглашала, пока не убедилась, что в компании малознакомых людей Лара расслабляться и не подумает. За последние несколько лет свой энтузиазм она поумерила, но никогда не позволяла Ларе проводить день рождения в одиночестве.

В полдень заявившаяся на порог ее квартиры Лена, вручив и бутылку с шампанским, и коробочку с подарком, прошла на кухню, поставила на стеклянный круглый стол любимый торт Лары и, улыбаясь, подразнила:

— Все-таки стоило и твоего Диму пригласить. Он три недели тебя сторожил. Заслужил почетное место за столом.

В ответ Лара показательно закатила глаза. Она в очередной раз пожалела, что рассказала и про Диму и про его помощь, надеясь так успокоить подругу, которая, едва во всех красках узнав от Дениса ситуацию с угрозами, вознамерилась контролировать каждый ее шаг. Тогда Лена действительно успокоилась и прекратила звонить с периодичностью в полчаса; правда, заодно прониклась к незнакомому ей Диме восторженной симпатией. По большей части восхищение было молчаливым, но иногда прорывались фразы и намеки — явные надежды Лены на счастливую историю любви.

— Он мне помог — это уже чересчур. Мы не о том договаривались с ним в начале всей этой авантюры.

— Ну и что? Лар, отношения же меняются. Вы с конца прошлого года знакомы, столько времени прошло. Может, пора присмотреть к нему получше? Ты уверена, что не влюблена, а?

Лара фыркнула.

— То, что мы стали чаще контактировать, не говорит, что я без него жить не могу. Нам лишь есть о чем поговорить вне постели — это приятный бонус, но не более того.

— Он у тебя ночевал.

— Нет, он после секса уехал.