Непривычный.

На столь близком расстоянии Лара не могла не заметить, с каким усердием он сдерживал против его воли увязшие в воздухе и оттого легко ощутимые, бьющиеся в нем через край эмоции. Она видела напряженно стиснутые челюсти, слышала громкое, тяжелое дыхание, чувствовала на себе пораженно-разозленный взгляд. Хотелось поморщиться, избавиться от вызванной его недовольством неуютной скованности в теле. Дима, впервые за все время их знакомства показавшийся без традиционного амплуа беспечного балагура, был мало предсказуем.

— Лара, да в чем дело, ты можешь объяснить? — Голоса он не повышал, но горьковатая, удивленная злость сочилась из каждой фразы. — Почему я не могу помочь? Почему ты бесишься, даже когда я просто перед тобой дверь открываю? А я вижу, что бесишься, хоть и молчишь! Что за хрень? Я предлагаю тебе разумное решение. Помощь. Обычную человеческую помощь, — произнес он размеренно, едва ли не по слогам, словно Лара была не способна самостоятельно продраться через сплетения предложений к смыслу сказанного.

В порыве раздражения она приготовилась заявить, что никакая помощь ей не нужна, но, прокрутив реплику в голове повторно, засомневалась: выходило нелепо, и в воображении рисовалась неприятная ассоциация — истеричный, топающий ногами и взмахивающий руками в попытках отстоять собственную независимость подросток, плевать хотевший на доводы разума. Дабы не уподобляться образу в голове, Лара всем просящимся наружу возражениям предпочла терпеливое молчание.

Дима же продолжал возмущенно, с яростной убежденностью доказывать ей, как и в чем она неправа:"

"— …какую предложил бы любому другому ва… — Заминка в выборе определения от Лары, конечно, не укрылась. — …знакомому мне человеку. Если у тебя нет других кандидатур на примете, то не надейся, что я просто проигнорирую всю эту историю, зная, что ты и пальцем о палец не ударишь, чтобы себя обезопасить. Я вообще не ожидал, что ты можешь быть такой беспечной и неосторожной. — В конце его длинной речи зазвучало разочарование.

Лара не спешила с ответом. Дима замолчал и застыл грозной, выжидающей фигурой; он явно не намеревался оставить проблему без решения, а она до сих пор не была уверена в том, что стоит сказать.

Как бы сильно она ни стремилась отгородиться от этого некомфортного, неуместного для их связи вмешательства, выдумать разумное возражение позиции Димы не удавалось, а как по-другому, не нагрубив, оборвать затянувшийся разговор, в голову упорно не приходило.

Что-то тревожное сквозило в сути сегодняшнего спора. Пусть страх был скорее всего беспочвенным, впускать Диму в свою жизнь Лара не хотела. Любое сближение несло в себе риск.