Во рту стало сухо, зрение как-то в одно мгновение потеряло фокус. Лара вдруг переполнилась жадностью. Захотелось сразу и всего. Чтобы он ее поцеловал, чтобы раздел, чтобы коснулся везде… губ, шеи, груди, живота, между ног. Чтобы заполнил, заставил двигаться вместе с ним, вздрагивать, стонать, не дышать из-за перехватывающих горло залпов ощущений.

Даже поцелуя она не получила. Дима неожиданно выпустил ее из объятий, оставляя на волю стены и ослабевших в коленях ног.

Когда же он, непринужденно присев, как и в прошлую их совместную ночь, принялся снимать с нее обувь, Лара, подняв вопросительно брови, посмотрела на него снизу вверх."

"— Это какой-то фетиш? — Удивление вышло усталым и чуточку не по-настоящему недовольным.

Дима глухо рассмеялся и сквозь тонкую брючную ткань быстро прикусил чувствительное местечко у нее под коленом, выбивая короткую судорогу.

— Еще скажи, что тебе не нравится. — Он поднял взгляд. Лукавый, загадочно сверкнувший в теплоте неяркого света.

Лара фыркнула. Даже если его приемчики ее будоражат, пусть не ждет признаний.

Глава 15

Лара не сразу поняла, что собственное якобы равнодушие ей же вышло боком. Если в начале прелюдии Дима открыто торопился и явно намеревался поскорее перейти к основному действу — тому, где они, обнаженные, потерявшие рассудок, на мягкой и удобной кровати, — то теперь каждый его жест стал медленнее раза в три.

Короткой застежке-молнии каждого ботинка вдруг потребовалось по тридцать секунд, чтобы разойтись под его руками, беспрестанно норовящим забраться под штанины и царапнуть гладкую кожу икр. Даже брюки (разве можно та-а-к долго стягивать свободные, легко струящиеся по ногам брюки?) он снимал с нее минут пять и с особой изобретательностью: по миллиметру, с паузами, влажными поцелуями и едва-едва болезненными укусами в им же высвобождаемую кожу бедер.

Лара слабо подрагивала всем телом, упираясь спиной в знакомую с прошлого раза шероховатость стены прихожей. Наверное, стоило раньше догадаться, насколько ее заводят стоящие на коленях мужчины. Или вот эти прикосновения у кромки трусиков, когда внутри все сжимается и вспыхивает — достаточно одного лишь предвкушения контакта, дошедшего до рецепторов горячего дыхания, фантомного ощущения мужских пальцев.

Кожа на внутренней стороне бедер у нее была сплошь эрогенной зоной, и Лара так вздрагивала от любого прикосновения, что Диме было нетрудно придумать дальнейшие издевательства. Позволив, наконец, ее брюкам упасть на пол, он не дал Ларе сдвинуться с места и продолжил ласки. Руки с пыточной медлительностью поднимались по ее ногам от лодыжек к икрам, коленям, бедрам, словно обволакивая их в мягчайший, нежно-теплый, разогревающий кожу воск.