— Слава Безымянной, госпожа Ирен выкупила нас до того, как нас успели разлучить, дала вольную и предложила работу здесь. А ещё пожаловала землю под обработку по весне, если захотим заниматься фермерством. Мы, конечно, согласились с огромной благодарностью.

Вот это новость! Но приятная, чего уж там. Ирен всегда считала своим долгом помогать рабам, давать им шанс на новую жизнь, ещё в Кобране этим занималась, и я был рад, что она и здесь продолжает своё дело. Я и сам давно решил, что сделаю всё возможное, чтобы освобождать людей из рабства, а в идеале хотел вообще покончить с этой дрянью, правда, пока конкретных шагов не предпринимал. Надо как-то вплотную этим делом заняться. С помощью Ирен, конечно. И Зары, и Беллы, и Лейланны, и Самиры. Да и Илина с его благотворительными замашками можно подключить.

Убедившись, что мне действительно ничего не нужно, Дархан вернулся в гостевой домик переждать метель со своими, а я пошёл дальше, в сад. На мгновение задержался у небольшого, присыпанного снегом холмика. Здесь мы посадили семечко Астерии. Опустившись на колено, положил руку на холодную землю.

— Снова дома, снова с тобой, дочка, — пробормотал я, и сам не заметил, как улыбнулся. — И очень надеюсь, что все опасности для нашей семьи позади. Весной будешь расти быстро-быстро, и никто тебе не помешает. Не могу дождаться, когда наконец увижу тебя. А ещё… бабушка Лигея Розоцветная передаёт тебе свою любовь и благословляет, чтобы ты росла сильной и здоровой.

Я выпрямился и пошёл дальше, вглубь сада. В это время года он выглядел довольно пустынно и уныло, хоть и по-своему красиво, укрытый шапками снега. Высокие заснеженные кусты и всякие фигурно подстриженные деревья то и дело загораживали обзор. И вот, завернув за очередной такой зелёный куст с сугробом на макушке, я замер. Сердце на миг пропустило удар. На тропинке на коленях, спиной ко мне сидела Лейланна. Она ковырялась в земле небольшой лопаткой, видимо, уже готовя что-то к весне, несмотря на снег.

Она была тепло укутана, но капюшон накидки откинут, и снежинки, падавшие ей на голову, почти сливались с её белоснежными, как снег, волосами, которые чуть шевелил ветер. Её обычно пепельно-серая кожа сейчас разрумянилась от холода. Работая, она тихонько напевала какую-то эльфийскую мелодию, тягучую, немного грустную, но завораживающе красивую.

Я тихо подошёл ближе. Она, видимо, услышала мои шаги, напряглась и резко обернулась. Её глаза расширились от удивления, а потом в них вспыхнула такая искренняя, такая тёплая радость, что у меня у самого что-то дрогнуло внутри. Не дав ей подняться, я рухнул на колени рядом и просто сгрёб её в охапку, крепко-крепко обняв.