Евангелина и Хрис, до этого момента находившиеся в ступоре, задвигались, переглянулись, направились было к Вратам, но Георгий направил на них льдисто просиявший кончик своего грозного ножа, погрозил им пальцем.

– Экспонаты руками не трогать! Вам лучше покинуть помещение. Через несколько минут храм будет уничтожен.

– Ты не посмеешь! – прошипела верховная жрица.

– Посмею, – спокойно отозвался Георгий, вытащил из-под полы пиджака серый холщовый мешочек, подал Илье. – Разложи володарь.

– Что?! – не понял удивленный Илья.

– Это второй экземпляр володаря. Один Евстигней оставил в своей хате, второй передал мне. С помощью того, который достался вам, можно сложить только Руну Силы для энергетической подпитки любого процесса. Что мы и сделали, восстановив Врата. С помощью второго можно воскресить Руну Света и вызвать покровителя волхвов Святича или дарителя русского рода Любича.

– Значит, наш поход… и все наши действия… были рассчитаны заранее?!

– Все, кроме захвата вашей жены, Илья Константинович. Операция подготавливалась сотнями людей, наших помощников, и началась не с вашего похода в храм, а гораздо раньше. Если же учесть, что Евстигней собирал руновязь более пятидесяти лет…

– Все было рассчитано!..

Георгий развел руками, взгляд его стал грустным.

– Служба безопасности рода не должна ошибаться, Витязь. Мы пытаемся жертвовать малым во имя большого, но иногда приходится жертвовать еще большим – жизнью близких. Позже вы поймете, что такое жестокая необходимость, если нужно восстановить справедливость даже ценой…

– Я понял. И все же…

– Простите нас!

Илья посмотрел в глаза Георгия и понял, что этот сильный человек, несущий на своих плечах бремя великой ответственности за судьбы Руси, страдает!

– Хорошо. Что я должен делать?

– Повтори крест «мгновения вечности».

Илья кивнул, понимая, что речь идет о кресте руновязи, имеющем значение Руны Света. Развернул мешочек, высыпал на каменные плиты пола горку пахнущих свежим деревом дощечек с вырезанными на них символами.

Хрис и Евангелина, издали наблюдавшие за Витязями, о чем-то пошептались, и верховная жрица исчезла. Колдун же подошел к бассейну и сунул в него посох.

Георгий снова погрозил ему пальцем, покачал двухголовой бутылочкой с ниргуной.

– Не шали, дедушка, если Ягья проснется – вам тоже несдобровать. Древний пащенок Морока не разбирает ни своих, ни чужих.

– Вас он, однако, пропустил через озеро, – пробурчал колдун.

– Он был сыт. Да и проглоченные им души иногда вспоминают свою прошлую жизнь и вмешиваются в его дела, изменяют целевые установки. Тем не менее лучше его не беспокоить.

Появилась Евангелина с такой же бутылкой, что была и у Георгия.