– Бабушка, один вопрос, – догнал Пашин процессию.

– Не бабушка я, – странно улыбнулась монашка. – Мне всего сорок шесть лет.

– Извините, – пробормотал Илья.

– Ничего, милок, я не в обиде. Жизнь так сложилась. Что за вопрос-то у тебя?

– Где келья Хриса, вашего колдуна?

– Зачем она тебе? Плохое это место, грязное.

– Может, моя жена там находится, у него.

– Об этом я не подумала. Поднимись на третью поветь храма, его келья за подволокой, по узкой лесенке поднимешься до колонны с рогатым фризом и повернешь налево. Там дверь железная будет с ликом Господина. Не смотри на лик – ослепнешь или умом тронешься. Только не войдешь ты к Хрису, вход заговорен, черная паутина падет, и ты схизнешь, усохнешь совсем.

– Не усохну, – усмехнулся Илья. – Меня научили заговоры снимать. Еще раз спасибо и удачи вам. Встретимся у озера.

Махнув рукой девушкам, он метнулся прочь, к лестнице, переключив внимание на решение новой задачи. Илья не был уверен, что пленницам без потерь удастся выбраться из храма, но и помочь им, в общем-то, ничем не мог. Главная задача – спасение Владиславы – еще не была решена.

До кельи Хриса он добрался быстро, не встретив на своем пути ни одного хха. Двух монахинь, шарахнувшихся от него в сторону, он за противника не считал, хотя и служили они не светлому богу, а демону. По сути, все они были невольницами, обреченными поддерживать гнусные ритуалы Морока и его культ ненависти к роду человеческому.

Дверь в покои Хриса и в самом деле оказалась железной, в заклепках, с ромбической насечкой, и в центре ее красовалось выпуклое изображение отвратительной зверино-человеческой морды с налитыми кровавым свечением глазами. Илья лишь раз взглянул на барельеф и получил такой удар по сознанию, по всей нервной системе, что едва удержался от обморока, успев отвернуться и отгородиться от взгляда идола перстнем Черного Вея. Затем с холодной яростью ударил в дверь ногой так, что она загудела. Направил на нее цату:

– Тьма, р а с с е й с я!

С гулким треском обрушился каменный карниз над дверью. Лик чудовища исказила злобная гримаса, будто оно было живым существом. Тусклая багровая вспышка испарила часть барельефа, он потек, как пластилин, и застыл смолянистыми черными каплями. Из всех щелей повалил сизый дым, струями стекая на пол.

Илья скосил глаза на барельеф Морока, но цата уже нейтрализовала заклинание черной защиты, и морда полузверя-получеловека потеряла былой заряд угрозы, искривилась, расползлась каменными волнами и была теперь не опасна.

Илья снова ударил в дверь ногой в ботинке, толкнул рукой и вошел в келью Хриса, поддерживая состояние мгновенного адекватного ответа, усиленное сферой экстрасенсорного восприятия.