Господи, не верю! С ним же должен был находиться Николай…

Спецназовцы и милиционер начали обыскивать квартиру, вытолкнули из спальни Валерию.

– Звонила кому-то, – сказал парень в маске, держа отобранный у Валерии телефон.

– Не трогайте меня! – возмущенно дернула плечом Валерия. – Не имеете права! – Она попыталась освободиться, но не смогла.

– Отпусти ее, герой, – внятно произнес Антон. – Она никуда не убежит.

– Кому вы звонили? – не обратил на его реплику внимания майор Шулепов.

Лицо Валерии исказилось от боли – с такой силой сжал ее локоть спецназовец.

– Отпусти, мне больно!

В то же мгновение Антон исчез из поля зрения бойцов группы и возник рядом с женой, ударил торцом ладони в подбородок спецназовца, выхватил у него оружие, загородил собой жену, повернул спецназовца лицом к его опешившим от неожиданности коллегам, сдавил горло, прижал ствол пистолета-пулемета к виску.

– Одно движение – стреляю!

В квартире прекратилось движение. Наступила тишина.

Бойцы ОМСН переглянулись в нерешительности, посмотрели на командира. Тот некоторое время раздумывал, что делать, поднял руку.

– Хорошо, хорошо, успокойтесь, гражданин Громов, мои парни переусердствовали.

Но и вы не перегибайте палку, я ведь могу доставить в Управление и труп. Вы начали сопротивляться – я ответил, вот и все объяснение. Так что совесть моя будет чиста, я выполнял приказ.

– Чей?

– А это уже не ваше дело. Ну, будем танцевать, или ты отпустишь его?

Антон покосился на дрожащую Валерию, подумал.

– Во-первых, я ни в чем не виноват и готов доказать это. Виктора Михайловича Курыло я, естественно, не убивал. Во-вторых, попрошу не трогать мою жену, иначе я вас здесь всех уложу, несмотря на все ваше вооружение.

В-третьих, звонила моя жена знакомому в ФСБ, который тоже подтвердит, что я был дома, а не у гостиницы «Космос». В-четвертых, вы не показали санкцию на арест, майор.

– Мне санкция не нужна, – бледно усмехнулся командир группы ОМСН. – По особо опасным мы работаем оперативно. Ладно, вы меня уговорили, грубить мои парни больше не будут.

Антон отпустил бойца, вернул ему пистолет-пулемет.

Ожившие спецназовцы окружили его, навели свои «кедры», но близко подходить не стали. Зауважали.

– У него пистолет, – вышел из спальни лейтенант милиции, держа двумя пальцами за ствол штатный «барс» Громова.

– Я сотрудник частного охранного агентства, – сказал Антон, – и имею право на ношение оружие. Документы в тумбе стола.

– Все, закончили, – махнул рукой майор. – Гражданин Громов, одевайтесь, пойдете с нами.

– Может, подождем моего приятеля и разберемся?

– В Управлении будем разбираться. Мне приказано доставить вас на Петровку, остальное – не мое дело."

"Антон обнял жену, шепнул: не переживай, все выяснится, жди, – и пошел переодеваться.