— Какие же вы ублюдки-то, а… Я бы сейчас радовался воссоединению с семьёй, делился радостными новостями, играл с дочерью, планировал свою дальнейшую жизнь и, в целом, наслаждался компанией красивых девушек, — печально сказал я. — А теперь мне приходится возиться с вами, уродцами. Прибить бы вас на месте… Встать, живо! — резко сказал я. — Нам предстоит долгий путь, и я хочу быть в Теране до темноты. Сейчас пойдём медленно. Но когда мой отряд соберётся, мы продолжим путь в быстром темпе, так что шевелитесь!

Стрелок промычал и, хныкая, с трудом поднялся на ноги.

Оруженосец же просто мычал что-то нечленораздельное, продолжая лежать. Я достал кляп из его рта.

— Я… я не в состоянии идти, — пробормотал закашлявшийся Дарим, сплёвывая кровь в сторону. — Могу я использовать свою лошадь?

Стрелок тут же повернул голову на своего напарника, который даже в такой ситуации пытался применять свою пронырливую натуру. Я помотал головой и постучал по ножнам с оружием, привлекая внимание Дарима.

— Ты в этом уверен, идиот? Тебе лучше встать и энергично двигать ногами, потому что ты мне явно лжёшь. А я не люблю, когда мне говорят неправду.

Зачем ты продолжаешь испытывать меня? Для суда в Теране достаточно, чтобы ты мог говорить. Целый и невредимый ты никому не нужен, — холодно сказал я. — И, боги, как же от тебя воняет, неряшливое ты чудовище!

Глаза мужчины снова наполнились ужасом и начали поблескивать от слёз.

— Ты пытался похитить и изнасиловать одну из моих избранниц, а ещё по собственной инициативе сжечь мой дом вместе с мирными жителями. Искренне желал убить мою семью, в том числе и мою маленькую дочь.

— Я… это… ну… — пытался бормотать оруженосец, но я не дал ему договорить.

Я шагнул ближе, нависая над Даримом с грозным видом.

— Мне следует уточнить ещё раз, прежде чем как следует надрать тебе задницу и выбить из тебя всё дерьмо, которого в тебе столько, что забрызгает всю округу. Ты правда не хочешь идти в Терану? — тихо спросил я, вкладывая в каждое слово всю свою ярость.

— Хочу! Я… пойду и смогу добраться! Пожалуйста, пощади и прости меня! — проблеял мужчина, поморщился от боли и, застонав, с трудом поднялся на ноги.

Стоять нормально Дарим не мог. Видимо, Белла хорошо приложила его головой о землю, когда сбросила идиота с лошади своим лассо.

Мужчина пошатывался, но, бросив на меня взгляд, полный ужаса, изо всех сил старался удержать равновесие."

"— Ну вот, стоять можешь, значит, и идти тоже. Получается, снова соврал? — сказал я и грозно оскалился.

Мужчина посмотрел на меня с таким умоляющим видом, приобретя максимально жалкий вид, что мне даже расхотелось дальше испытывать его дух.

— Ты ведь сволочь, агрессор, напавший на нас… А я — пострадавшая сторона.