"

"На других каменных плитах тоже были изображены странные длинные фигуры, но на этот раз – среди обычных людей. Затем потянулись фрески со сценами из повседневной жизни: строительство зданий, ковка металла, возделывание полей. На последней картине – фигура Пришельца среди людей в позе лотоса. Тонкие руки указывали на звездное небо.

Притрагиваясь ладонью то к одной, то к другой фреске, Инди продолжал комментировать:

– Пришельцы научили народ угха искусству архитектуры, металлургии, ирригации и земледелия...

Марион окликнула их из глубины пещеры. Она осветила факелом огромную, во всю стену картину.

Казалось, фреска была сделана с натуры, столько в ней было жизни. Портрет Пришельца в профиль. Каждая деталь прописана с любовной тщательностью. Кожа гладкая, разных оттенков белого. От картины веяло каким-то неизъяснимым покоем и мудростью. Одно было совершенно ясно: на портрете был запечатлен не человек.

Инди задумчиво провел пальцем вдоль странного силуэта: удлиненный затылок, большие раскосые глаза.

– Точь-в-точь наш череп! – промолвил он.

Вся следующая пещера была сплошь покрыта этими странными фигурами в сияющих одеждах среди изумленного народа.

Всюду варьировалась одна и та же тема.

Джонс обвел рукой фрески.

– Смотрите, – сказал он, – их тринадцать. Теперь они повсюду вместе. Всегда в группе. Всегда выстроившись в форме круга.

– Что бы это значило? – спросил Матт.

Джонс пожал плечами и кивнул в сторону следующей пещеры. Они прошли по тоннелю и собрались в центре пещеры, плечом к плечу, с высоко поднятыми факелами.

Здесь была только одна фреска, которая, подобно круговой панораме, располагалась от одной стены к другой. Онемев от увиденного, никто не мог проронить ни слова.

Где-то Матт видел нечто подобное. Огромное полотно Пабло Пикассо, которое называлось «Герника». В честь одной испанской деревни, разрушенной во время войны. Это была страшная картина: лица, искаженные страданием, потоки крови, рты, перекошенные предсмертной агонией. На ней словно были собраны все ужасы войны.

То же самое в этой пещере.

На фреске была изображена деревня, из которой в страхе разбегались жители. Огромные языки пламени. Одна из женщин протягивала к небу младенца. По ее рукам текла кровь.

Повсюду громоздились горы трупов. Повешенные. Посаженные на кол. А посреди этих ужасов располагалась горделивая фигура человека в золотых доспехах. Вокруг него – отряды бойцов в шлемах и латах.

– Конкистадоры! – вырвалось у Матта.

В другом углу фрески виднелись фигурки людей народа угха, вооруженных дротиками, размахивающих над головой странным оружием, вроде лассо, только с привязанным к концу веревки камнем. Но что они могли сделать против мушкетов и мортир, которыми были вооружены завоеватели.