И пожалуй, все… Надеюсь, я буду получать свои письма вовремя?»

– Бесштиммт![8] Почтальоны должны быть пунктуальны и точны. Такая у них служба. Правда, я новичок в этой профессии, но, уверен, не подведу никого. Когда сойдет снег и подсохнет – сяду на велосипед.

Почтальон оказался разговорчивым. Посетовав на то, что сейчас в Германии во всем «шлехт»[9] и «кнапп»[10], заявил, что и в России теперь тоже не лучше – кругом разруха, голод, нищета.

– А кто виноват? – спросила я со значением.

– О-о, уж, во всяком случае, не вы, и не я, а также не наши – немецкий и русский народы, – живо отозвался он.

 – Знаете, была бы моя воля, я давно бы засадил за крепкую решетку всех тех, кто повинен в этой кровавой бойне. И никогда, ни за что не выпустил бы их оттуда.

Вообще-то, интересный, кажется, парень. И откровенный. И наверняка бывший фронтовик. И конечно, получил свое увечье у нас, в России. Порасспросить бы его хорошенько, – пожалуй, он смог бы рассказать немало такого, что в газетах никогда не напишут и по радио не скажут. Ну ладно. Оставим это для другого раза, а сейчас – спать, спать.

Ах нет, еще одно… Сегодня Шмидт и Клара отбыли с «чумаданом» (так говорит Миша) и баулом на станцию – уехали в неизвестном для нас направлении и надолго.

Линда сказала – дней на пять. И у меня в голове тут же созрел некий план, вернее, дерзкая «афера». Но писать об этом пока рано (вдруг все сорвется?). Если удастся сделать так, как задумала, – тогда расскажу здесь об этом позднее.

Ну а теперь и в самом деле – спать!

20 марта

Понедельник

Слава Богу, первый день недели прошел, осталось еще пять, а там – снова воскресенье, снова – что-то наподобие «луча света в темном царстве». Ладно, как-нибудь переживем и эти пять дней, тем более что жизнь теперь скрашивает надежда, реальное ощущение близости столь долго ожидаемой свободы.

За прошедшее со дня последней записи время произошло немало интересного. Попытаюсь восстановить здесь события в хронологическом порядке.

Задуманная мною ранее «афера», можно сказать, и удалась, и не удалась. Удалась в том, что в субботу я все же сумела съездить в Мариенвердер, а не удалась потому, что ничего из того, что я планировала осуществить, не получилось.

В пятницу вечером, вычислив время, когда Линда должна была отправиться на свинарник, я постучала к старой фрау и попросила ее отпустить меня в субботу на полдня с работы.

Сослалась на то, что мне крайне необходимо быть утром в Почкау, что туда к одной нашей знакомой русской женщине приехала на пару дней ее подруга, которая имеет важные известия из моего дома и которая будет ждать меня.

– Хорошо, я дам тебе «урляйб» на полдня, – сказала фрау, выслушав мое несусветное вранье, и добавила нерешительно: – Но скажи, а ты не могла бы встретиться с той подругой в воскресенье?..