— Это задаток, — сказал он, протягивая монету. — Сделаешь всё правильно — получишь втрое больше.

Когда пацан ушёл, Родион Трофимович долго смотрел в окно на городские крыши, освещённые закатным солнцем. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глазах теплилось что-то, похожее на любопытство.

* * *Князь Ростислав Терехов стоял у окна своего кабинета, сжимая в руке хрустальный бокал с коньяком. Тонкие пальцы с идеальным маникюром побелели от напряжения. За окном простирался Муром — его город, его владение, его личная вотчина. Теперь эта вотчина оказалась в осаде, хотя и не военной.

Осторожный стук в дверь прервал течение его мыслей.

— Войди, — холодно произнёс Терехов, не оборачиваясь.

Дверь бесшумно отворилась, и в отражении оконного стекла князь увидел Игоря Строганова, своего доверенного помощника, с папкой документов.

— Ваше сиятельство, я принёс последние сводки, — тихо сказал тот, нервно теребя уголок папки.

— Выкладывай, — Терехов развернулся, окинув подчинённого презрительным взглядом своих мёртвых глаз.

— Нижний Новгород объявил о полном разрыве торговых соглашений. Владимир приостановил действие транзитных коридоров. Московский Бастион отозвал своего постоянного представителя. От Казани пришло официальное уведомление о приостановке нашего членства в Северо-Восточном экономическом альянсе…

Терехов резким движением опрокинул содержимое бокала в горло. Жгучая жидкость скользнула вниз, но даже она не могла разогнать ледяную ярость, сковавшую его внутренности.

— Продолжай, — процедил он.

— Княгиня Тверская публично выразила обеспокоенность и призвала к созданию специальной комиссии для расследования нарушений Казанской конвенции, — секретарь сглотнул. — А Рязань и Смоленск уже поддержали эту инициативу.

— Разумеется, поддержали… — пробормотал Терехов, поставив пустой бокал на стол с такой силой, что тонкий хрусталь дал трещину.

Особенно Смоленский Бастион, где, по его сведениям, на полигоне «Чёрная Верста» давно проводят эксперименты с Бездушными и людьми.

Лицемерные твари.

Помощник напряжённо молчал, понимая, что любое слово может вызвать взрыв княжеского гнева.

И это всё из-за одного человека. Из-за деревенского выскочки Платонова, который разрушил дело его жизни.

Воспоминания нахлынули волной."

"Потеря Аркадия Верлина стала особенно болезненной. Бывший Подмастерье третьей ступени Муромской академии, отличавшийся блестящим умом и полным пренебрежением к этическим нормам, сумел совершить настоящий прорыв. Когда его обвинили в краже экспериментальных образцов и проведении запрещённых опытов, Терехов через Горевского лично обеспечил прекращение расследования.