— Нам нужен отдых, — решительно заявила она. — Сегодня в городе ярмарка, и я решила, что мы просто обязаны туда сходить.

Я хотел возразить, что у нас ещё много работы, но, взглянув на её воодушевлённое лицо, понял, что сопротивление бесполезно. К тому же, она была права — небольшая передышка не помешает.

Выбранное ею мероприятие оказалось шумным и красочным. Мы бродили между торговыми рядами, разглядывая товары и местных жителей. Белозёрова словно преобразилась — в ней проснулась та беззаботная девушка, которой она была до всех драматических событий с матерью.

— Смотри какая красота! — она тянула меня к лотку с расписными шкатулками. — А вон там продают мороженое. Идём скорее!

Мы купили по вафельному стаканчику, наполненному чем-то, напоминающим пломбир, и присели на скамейку у фонтана. Полина делилась яркими детскими воспоминаниями о своих поездках в этот город, о любимых местах, о подругах из пансиона благородных девиц.

— А потом здесь открылась новая кофейня, — она указала на изящное здание через дорогу. — Помню, как мы с мамой заказали там кофе и совершенно потрясающие десерты… — в её голос вновь вернулась тоска по утраченному.

— Хочешь зайти? — предложил я, видя её взгляд, наполненный ностальгией.

В кофейне было тепло и уютно. Полина заказала нам какой-то особенный сорт с ванильным сиропом и пирожные с кремом. Она оживлённо рассказывала о своих школьных приключениях, жестикулируя и периодически смеясь над собственными историями. Её глаза искрились энтузиазмом, а щёки слегка порозовели от эмоций.

— А потом госпожа Вержбицкая так рассердилась, что выгнала нас всех в коридор! — воскликнула она, придвигаясь чуть ближе. — Представляешь? Весь наш класс стоял и давился от смеха, пока она пыталась вымыть чернила из парика!"

"Я улыбнулся, наблюдая за ней. Несомненно, Полина была привлекательна — шатенка с ореховыми глазами и мягкими чертами лица. Однако наблюдая за её эмоциональными всплесками и детским восторгом от простых вещей, я не мог не думать о разнице между нами. При всей её миловидности, в глаза бросалась совсем детская непосредственность. Восемнадцатилетней девушке это было простительно, но для меня, прожившего долгую жизнь, пережившего потерю жены в прошлом мире, воспитавшего детей и не раз смотревшего смерти в глаза, эти черты вызывали скорее отеческую нежность, чем романтический интерес.

Вороны, посланцы Всеотца, создают пары на всю жизнь. Эти гордые чёрные птицы выбирают спутника и остаются рядом до последнего вздоха. В подобной невероятной верности я видел отражение и своей собственной судьбы.

После гибели Хильды, моей валькирии, я так и не смог оправиться полностью.