Если вас или ваших людей увидят на улице после заката солнца, расстреляют на месте!

Последние слова я оставил без ответа.

В голове уже начал созревать план.

Во-первых, стоило узнать, кто вообще из жителей Угрюмихи обучен грамоте. В деревне от силы пять-шесть человек умеют сносно писать. Учитель, мельник со своими торговыми книгами, плотник, работавший раньше в городской артели — хвастался при знакомстве, возможно, бабка Агафья, поскольку училась по старым медицинским книгам — о том сама поведала и… Василиса.

Как бы ни хотелось безоговорочно верить ей, она тоже под подозрением.

Да и бывший староста тоже мог научить кого-то из приближенных, ведь в магофоне он отбивал тексты весьма ловко.

Хотя… Это ведь только донос мне показали в виде бумажки, а так он мог вполне быть передан на словах.

К тому же почерк в доносе каллиграфический, явно выдающий человека с хорошим образованием. Даже Петрович вряд ли способен писать так изящно — видел я его записи в школьных тетрадях, будто следы раненого паука."

"Куда больше меня заинтересовали обороты речи и подробности, выдающие человека, хорошо знакомого с торговыми делами. Особенно эти постоянные упоминания о честной торговле и справедливых ценах, «жерновах» и абсолютно мелочная жалоба на отказ расплатиться за лошадей трофеями. А ведь при том разговоре с мельником присутствовал только я и Захар…

Во-вторых, нужно переговорить со своими людьми. Кто-то из них мог заметить, если один из селян вёл себя странно или явно мне не доверял.

В-третьих, установить способ, которым местный Иуда отправил весточку княжеским людям. Если он использовал почтового голубя, это одно, а если в деревне имелся ещё один тайный магофон, это уже совсем другое.

Так или иначе, я знаю способ, как усложнить неизвестной крысе жизнь и вывести её на чистую воду…

Глава 2

Прежде чем приступать к задуманному, я решил сузить круг подозреваемых и собрал в своём доме сподвижников — Захара, четверых охотников и Василису, которая для этой части плана не представляла никакого риска, но могла потенциально помочь. В общих красках обрисовав им суть письма, я спросил:

— Кто вообще у нас в деревне обучен грамоте?

В ответ я услышал знакомые имена, ровно те, что мне уже приходили на ум. Однако я начал копать глубже:

— Это всё? Или ещё есть люди, которые словом или делом показали, что умеют писать?

Силантий почесал в затылке и ответил:

— Фрол умеет. Ещё прежний староста научил его, чтобы тот вёл учёт расхода металла и угля.

— Давно ещё, при моём батьке у нас несколько семей из города перебрались, от налогов спасались, — добавил Борис. — Они своих детей грамоте обучили. Вот Митяй, к примеру, от мамки научился.

Следом он добавил ещё парочку имён тех, с кем я пока особо не пересекался.