— Ваш отец пробудет здесь не менее суток, — сказал целитель, завершив ритуал. — Опасность для жизни уже миновала, но мы должны проследить, чтобы он полностью пришёл в себя

Я благодарно кивнул.

— Охрана будет обеспечена, — добавил Трофимов, указывая на двух рослых бойцов, замерших у входа в палату. — Никто не потревожит вашего отца без вашего ведома.

— Ещё раз передайте мою благодарность князю. Я помню добро.

— Непременно.

В гостиницу я вернулся ближе к рассвету и с удивлением обнаружил своих охотников, склонившихся над чем-то объёмным, разложенным на столе. Они были так увлечены, что даже не заметили моего прихода.

— Что это у вас? — спросил я, снимая пальто.

Федот и Гаврила подпрыгнули одновременно, словно пойманные за кражей яблок мальчишки. Между ними на столе лежал огромный моток ткани насыщенного синего цвета с серебряной вышивкой, явно дорогой работы. Рядом с мотком находилась изящная шкатулка из резного дерева, декорированная перламутром.

— Воевода… — Федот прокашлялся, принимая нарочито невозмутимый вид. — Мы тут, значит, того… компенсацию забрали.

— Компенсацию? — я медленно подошёл к столу, разглядывая ткань. На ощупь — чистый шёлк, явно заморский. Такой стоил не меньше пятидесяти рублей за моток.

— Ну да, — Гаврила подал голос, упрямо выпятив подбородок. — Они ж вашего батьку истязали, значит, надо было их наказать!

— И вы решили… — я провёл пальцами по ткани, — что лучшее наказание — это обчистить их лавку?

— Не обчистить! — возмутился Федот. — Только самую малость взяли! За моральный ущерб и душевные страдания. Это, считай, и половины не покроет того, что они вашему батюшке причинили.

Я открыл шкатулку, которую принёс Гаврила. Внутри оказалась некая сумма денег — 63 рубля серебром и золотом. Возможно, дневная касса магазина

— Я из кабинета взял, — с гордостью пояснил Гаврила. — Там ещё счетоводные книги были, но я побоялся, что не донесу незаметно.

— Вот там-то компромат на всю их семейку! — уверенно заявил Федот, словно был великим знатоком бухгалтерии. — Надо было брать!

Я покачал головой, разрываясь между смехом и желанием схватиться за голову.

— А если бы вас поймали с этим? — спросил я, пытаясь вложить в голос строгость. — Что тогда?

— Так не поймали же! — Федот развёл руками. — Мы чёрным ходом ушли, а потом переулками, переулками!.. Мы ж не дураки, воевода, под шумок подсуетились.

— А что тут такого? — Гаврила смотрел с искренним непониманием. — У нас в деревне всегда так: обидел кого — жди ответки. Эта графиня вас обидела, значит, мы в своём праве. Федот хотел ещё серебряный подсвечник прихватить, но я не дал — слишком приметная вещь."

"— И на том спасибо, — я невольно усмехнулся, представив себе картину: мои охотники, крадущиеся по тёмным улицам с огромным подсвечником.