Неожиданно спину начали покрывать жадными поцелуями, заставляя прогнуться в пояснице, грудь накрылась так же по-варварски, как и за несколько часов до этого. Нежные соски уже стали цвета спелой вишни, так сильно они подверглись ласки Авраменко.

Движения между ног ускорялись с каждой последующей минутой моего молчания, а затем все прекращалось. Так продолжалось снова и снова, пока я вся не покрылась липким потом, пока мои обветрившиеся и искусанные губы не начали молить о пощаде, пока глаза не отказались открываться, пока в теле еще были силы, чтобы дать отпор. Я попыталась насадиться на пальцы чуть глубже, чтобы получить заветную разрядку, но Данька мягко оттолкнул меня, ведя рукой по животу вверх.

—Плохие девочки не кончают."

"Захныкав от услышанного, я не забыла еще и ударить Даньку по рукам, отцепляя от себя загребущие лапы. Не кончают, ну и все тогда! Демида тоже пнула пятой точкой, но тот лишь рассмеялся мне в затылок. Шутники! От обиды хотелось кричать.

Они издевались, это теперь понятно, четко и ясно. Другими словами, решили довести меня до белого каления.

—Отвалите от меня, — пробурчала я.

—Да что ты, Ленок… точно? —Демид схватил меня за талию и под визги резаной свинюшки потащил меня в комнату, заваливая на кровать лицом в подушку. Попа при этом была наверху. —Скажи, о чем подумала, и ты закончишь. Обещаю.

—Отпусти меня, животное! — царапаясь из последних сил, я ощутила, как кто-то схватил меня за ноги, раздвигая их в разные стороны и привязывая к стойкам кровати.

Нет. Они не посмеют.

—Немедленно отпустите меня! — закричала не своим голосом, на что братья попросту рассмеялись, продолжая меня раздевать, целовать, гладить.

Все это приводило тело в немой восторг, и пусть я брыкалась, пусть протестовала, но с тело с радостью принимало ласки, к которым так привыкло, которых так ждало. Первый плавный толчок, и Данька внутри. Только он так входит, облизывая мочку уха и одновременно лаская грудь. Глубже, но также мягко, еще и еще.

Сдавленный стон вырвался из горла, когда Даня с новой силой навалился на меня, втискиваясь еще глубже. Еще сильнее. Меня разрывало на части изнутри, пока плавные толчки не стали грубее, пока кто-то не схватил меня за волосы и не потащил наверх, вгрызаясь алчным ртом в мой.

Распадаясь на миллион частей, я смогла лишь закричать, ощущая, как меня перекинули на спину, запрокинув ноги на мощную шею. Все еще ощущая оргазм, Демид грубо вошел в меня, и искры посыпались из глаз.

Так остро и так глубоко, так грубо и так запредельно приятно. Сжимая оголившуюся грудь, он начал грубо таранить меня. Даже дышать получалось через раз, словно кто-то душил меня, не давал и глоточка воздуха. С каждым толчком я забывала даже свое имя, не то, чтобы что-то там еще. Важное или существенное.