- Спасибо, что выслушали.

Хмурится.

- Спасибо за сигнал, Юлия Юрьевна. Я очень ценю Вашу включенность в работу. Будем разбираться. Я создам комиссию.

- От всей души желаю Вам удачи!

- Нет, подожди. Ты можешь включить в комиссию двух коллег. По своему усмотрению. Кроме... Бориса Егоровича. Принесут мне внятные доказательства, и я уволю Крынского.

- Державин. Хасанов.

- Пощади Хасанова! Он после операции.

- Ладно.

Кого же?!

- Можно? - заглядывает Истомин из терапии.

- И Константина Захаровича!

Я доверяю Истомину.

- На что я попал, позвольте спросить? - подозрительно переводит взгляд с меня на Бергмана и обратно.

- Не отказывайтесь, пожалуйста, - сжимаю доверительно его предплечье.

У нас хорошие отношения. Я часто работаю в терапии вместе с ним.

- Вам, прекрасная Юлия Юрьевна - никогда! - отшучивается он. - Надеюсь, это будет не почка.

- Распоряжение я напишу, но попрошу сохранять конфиденциальность, - завершает разговор Бергман.

Дожидаюсь за дверью Истомина. Провожаю его, кратко объясняя ему ситуацию, суть проблемы, нашу задачу.

- Надо было Вам, Юлия Юрьевна, Ульяну Карловну просить в комиссию, вот где бумажный червь! Выгрызла мне все мозги с этими бумажками.

Остановившись у стойки, заказываем кофе.

- Юль, а личный вопрос можно?

- Нет, умоляю!... - качаю отрицательно головой.

- Не заикнусь ни про одну сплетню. Обещаю!

Мне даже страшно представить какие ходят про меня.

- Но это концептуальный вопрос. От него зависит мое рвение...

- Ладно, давай.

- Мы будем топить твоего мужа? - дёргает бровью.

- Мы разводимся, - опускаю взгляд. - Но - да. Будем. И я хотела попросить... Там в базе будут и мои документы. Я лежала в этом отделении. Посмотри их внимательно, пожалуйста.

- Я тебя понял.

- Спасибо, - признательно сжимаю его плечо.

- Добрый день... - низким голосом, срывающимся на рычание.

Вздрагиваю.

Чадов!

- Здорово, Горыныч, - тянет ему руку Истомин.

- И тебе не хворать, - пожимает.

- Оу! Легче, Чадов.

- Я барышню украду...

Под локоток подхватывает меня. Успеваю только забрать свой кофе со стойки.

- Это что такое?! Я ревную… А когда я ревную, ""я злой и страшный серый волк"".

- Да мы по работе... - растерянно бормочу я.

- А можно общаться по работе с кем-то менее…

- Да ты с ума сошел?! - торможу резко.

- Да! А всё почему?

- И почему же?

- А мне женщина с утра в любви не признается...

Прикусываю губу.

Мне так тяжело это говорить...

Очень тяжело! Сколько раз я ему это говорила, когда изо дня в день не могла остановить свои вымышленные диалоги с ним. Не могла спать от этих диалогов в голове. Бесконечных...

Люблю тебя.

Так люблю тебя...

Очень люблю тебя!

Люблю... Люблю...

А его не было!!

Зависаю, прижимая руки к груди. На глаза наворачиваются слезы. Сейчас можно говорить, а в груди блок.

- Юль? - шепчет он.

- Я люблю...