Мне даже не по себе становится.

— Зачем вы приехали, Сергей Дементьевич? — нарушаю неловкую тишину.

— Если я скажу, что за обещанным счастьем, ты мне поверишь?

— Я верну вам деньги, — говорю пристыженно, — у меня просто сейчас с собой нет.

— Нет, не вздумай, — он выставляет вперед руку, как будто я ему уже сую доллары, — деньги ни при чем. Я пошутил, девочка. Ты мне скажи, когда твой день рождения?

Это звучит так неожиданно, что я даже рот приоткрываю.

— Зачем вам?

— Просто скажи, — его зрачки сужаются как у змеи. И я смелею.

— И вы тогда уедете?

Он снова непонятно на меня смотрит.

— Дерзкая, да? Это ты в кого такая, в маму или... — а дальше почему-то запинается и сглатывает, — или в отца?

— В маму. Мой день рождения в мае, девятнадцатого мая.

Шведов ничего не говорит, резко разворачивается и идет к выходу, а я остаюсь стоять посреди вестибюля.

***

После репетиции Никита на такси привозит меня к дому. Прощаемся у подъезда, машина ждет, урча двигателем.

— Может передумаешь, Мышка? — берет он мое лицо в ладони. — Не хочу от тебя уезжать. Давай еще посидим хоть полчасика в кофейне. У вас тут есть недалеко?

— Завтра бал, надо выспаться, — говорю, точно зная, что от волнения вряд ли рано усну.

Никита хмыкает, наверное, думает о том же. Он тянется, чтобы меня поцеловать, и я решаюсь.

— Ник, — зову, — а ты что-то выяснил о своих родителях? Тебя точно усыновили?

Топольский отводит глаза, я понимаю, что он сейчас солжет.

— Пока ничего. Я думаю, может и не стоит там копаться, Маша. Пусть будет как будет.

— Правильно, — обнимаю его, стараясь не расплакаться, — не думай об этом. Это не имеет никакого значения.

Он целует меня очень осторожно, потом сильнее, а я отвечаю, глотая слезы.

Я тоже не буду об этом думать. Мы с тобой станцуем самый лучший танец, мой любимый мажор, а потом я исчезну из твоей жизни. Так будет лучше для всех. И для нас с мамой, и для Топольских.

Глава 27

Маша

— Мамочка, какая же ты красивая, — шепчу, с восхищением глядя на маму. — Я тебя никогда такой не видела!

Это правда, я в полном шоке. Мама смущенно улыбается, но я вижу, что ей самой нравится, как она выглядит.

— Спасибо, Мышонок, — она крепко меня обнимает, я прижимаюсь к ней, и мы так и стоим, обнявшись, перед зеркалом. — Теперь мы с тобой обе готовы к балу.

От нас только что ушли визажист и парикмахер. Мама вызвала их на дом, так дешевле чем в салоне. Прическу и макияж делали и мне, и ей.

Но дело не только в прическе и макияже, и даже не в ее новом платье, хоть сидит оно просто шикарно. За платьем они ездили с Ларисой, а та точно не позволила бы маме на себе сэкономить.

Дело во взгляде. Ее глаза блестят, она сама вся сияет, и мне сейчас даже не верится, что это моя мама. Она больше похожа на старшую сестру.