— Хорошо, — сдаюсь, — только я сама буду выбирать.

— После того, как покажешь мне, — невозмутимо отвечает Топольский.

— Вот эти два слишком яркие…

— Это бал, Мышка, ты должна быть красивой!

Вздыхаю и молча захожу за штору. Разве это примерочная? Это же целая комната, почти как моя в нашей съемной квартире. Здесь тоже есть диванчик, столик с нераспечатанной бутылочкой воды, крекерами и леденцами в прозрачной упаковке.

Продавец заносит платья и развешивает их на отдельной стойке.

— Если понадобится помощь, вот кнопка вызова. Зовите, мы поможем, — уходя, девушка бросает на Никиту любопытный взгляд, и только теперь до меня доходит, что они о нас подумали.

— Никит, давай уйдем отсюда, — умоляюще смотрю на Топольского, но тот усаживается на диван перед примерочной.

— Мы только пришли, Мышка. Я буду пить кофе, а ты переодевайся. Обещаю, что не буду подсматривать! — он прищуривается, и я бросаю в него конфету.

Пока переодеваюсь, думаю, почему Ник упомянул отца и ни слова не сказал о матери. Пока папа был жив, мы все вместе ходили по магазинам, даже если надо было купить свитер для папы или шапку для меня. Странные у них отношения в семье, очень странные.

Первое платье не нравится мне, следующее отметает Топольский. Два я даже надевать отказываюсь, три вроде неплохие, но и я не в восторге, и Никита качает головой. Дальше по новой.

Теперь я понимаю, зачем в примерочной диван, вода и еда. Тут и полдня можно провести, если мерить все, что приносят продавцы. Я уже потеряла счет и платьям, и времени.

Последним надеваю белое…

Смотрю на себя в зеркало и замираю. Оно идеально облегает фигуру, длина до колена, сбоку есть разрез. Как раз для танца. Но дело не только в этом.

Я в нем совсем на себя непохожа — кажусь выше и стройнее. И совсем взрослая, почти как Милена… Может, у них зеркало такое?

— Машка, выходи, — слышу голос Никиты. Распускаю хвост, поправляю волосы и выхожу из примерочной.

Топольский, который до этого времени сидел, развалившись на диване, вскакивает и подходит ко мне.

— Маша… — говорит сипло и снимает очки. Теперь я его не вижу, только слышу. — Какая же ты красивая, Машка…

***

Пока Никита рассчитывается за платье и туфли — мне подобрали еще и обувь — я прячу глаза. Мы так долго целовались с Никитой в примерочной, что мне теперь ужасно неловко. И я понимаю, почему меня так пристально рассматривают продавцы. Пытаются понять, что во мне нашел Топольский…

— Вам вызвать такси? — спрашивает управляющая.

— Спасибо, я сам, — отвечает Ник и открывает приложение.

— Давай выйдем на улицу, Никита, — прошу его шепотом, — здесь душно.

Я конечно вру, в магазине совсем не душно, но оставаться там больше не могу. Выходим на проспект, Ник смотрит в экран.