Подобралась, убить хотела. А он даже не понял, пока смертельный удар не получил. Который навсегда вывел Халида из игры*.

Давлю на переносицу, мозги рубит. Несколько суток без сна, на никотине и алкоголе. С попытками выследить, вернуть. Мне нутро рвет от того, что пташка далеко. Только привык, а снова упорхнула.

Верну.

В клетку запихну.

На цепь посажу.

Чтобы никуда больше не делась.

– Я не принимаю! – разворачиваюсь на кресле к окну, когда отворяется дверь. – Вон!

– Я не твоя шавка, Саид, чтобы меня гонять, - голос Лютого звучит твердо, самоуверенно. Значит, не с пустыми руками пришел. – Я твой друг, поэтому не дергай меня.

– Нашел что-то?

– Из страны она не уезжала. Легально точно. На всех границах её уже ждут, фото разослал. Попытается и её тут же повяжут.

Вряд ли Ника решится на это. Не дура, по новой не начнет. Семь лет бегала от меня по Европе и даже так не спаслась. Поэтому в этот раз по-другому попробует.

Сука же. Редкостная, продуманная. Узнала, что свою часть сделки я выполнил. Решил всё с Адамом, пацаном, о котором переживала Ника. Сам лично подтвердил, что мать пташки трогать не буду. Не в моих интересах.

Получила желаемое и съебалась.

– Тебе понадобится, - Лютый протягивает стакан, до краем заполненный арманьяком. – Я летал в Грецию, по своим делам. Но нашел одного из тех, кто Нике документы передавал.

– И?

– Всё по телефону решалось, лицо заказчика не видел.

– А голос?

– Голос засветился, один раз. Надо было срочно решать, поэтому был звонок, чтобы быстро передали билеты Нике. Когда мы её почти настигли, три года назад.

– Лютый, всё выкладывай, разом. Я не девка тебе, по капле тянуть. Кончай уже.

– Я дал прослушать несколько аудио, которые были. Голос он смог узнать. Твой, Саид. Твой голос показался знакомым, максимально приближенным.

– Это бред. Мало заплатил или припугнул, ткнул наугад.

Отмахиваюсь, потому что это бред. Я бы пташку к себе привязал с первой встречи. Невинная, красивая. С глазами перепуганными, всегда. Даже когда подо мной лежала, вот-вот кончит.

А всё равно…

В саму, блядь, душу пробралась.

– Слушай. Это бредовая мысль, на логику не ложится. Но я знаю только двух людей, с которыми у тебя похожие голоса. Достаточно для того, чтобы распознать. У Халида и Эмина.

– Халид не станет.

У брата теперь семья, почти законопослушный гражданин. Всего пару недель, пока не свалит в теплые края. К жене и сыну, заканчивая на этом свои года правления.

Оставляет вместо себя двух сопляков. Неплохие, с мозгами. Но не дотягивают до того уровня кровожадности, чтобы империя Цербера процветала с тем же успехом.

Какими бы не были у нас отношения с братом, он не стал бы лезть. Никакой выгоды, только риск. Семья не тронет семью, пока кто-то не нанесет первый удар.