На что она только рассчитывала?

Эмин сунется в самое пекло, рискуя жизнью? Нет, шкура тонка такое провернуть под моим носом. Многое смог, но не в мой клуб войти. Тут его каждый с оружием бы ждал.

И пташку сейчас никто не перехватит, чтобы убрать от меня подальше.

– Ты меня слышала, Ника? Снимай платье или это сделаю я. Твое сопротивление меня не остановит, а ты пострадаешь.

Пора заканчивать этот фарс.

Расставить всё по местам.

Нескольких дней мне хватило, чтобы накопать нужную инфу. Разобрать каждую деталь, заполнить пробелы. Сейчас я прекрасно представляю, что и почему сделала Ника.

Её правда мне больше не нужна.

Только чтобы девчонка начала следовать приказам, а не крутила хвостом. Больше не в том положении, чтобы на что-то рассчитывать. Я сам во всём разберусь, а Нике придётся лишь стоять рядом.

– Я не смогла бы сбежать, - шепчет так, что никто и не разберет. Но у меня все инстинкты на пределе, чувства обостряются. Ловлю каждое слово. – Адам ждёт дома, я бы не ушла. Ты знаешь…

– Я знаю, что ты врешь чаще, чем дышишь.

В каждом слове, блядь, есть подвох. Никогда бы не подумал, что Ника на такое способна. Но в этом моя вина, признаю.

Семь лет догонял, пока пташка крылья расправляла. Училась выживать в погоне.

Теперь ей пора заучить новые правила, как жить рядом со мной.

Приближаюсь, слежу за каждой реакцией. Как задерживает дыхание и дёргается, а после начинает дышать в два раза быстрее. Жмётся к стенке, как к спасению.

Ещё меньше кажется.

Совсем хрупкая.

Так легко сломать.

– Не надо.

Надо, пташка, надо.

Других вариантов не осталось. Только переть до последнего, пока не получу доказательства. У Ники не было шансов, изначально. Сегодняшний вечер закончился бы одинаково.

Но если бы не пришла сюда – получила бы долю поблажки.

Только знать ей об этом необязательно. Ничего бы особо не поменялось. Уже когда ехали в клуб, я знал каждое действие и слово. Знал, как должен поступить.

И от плана отходить не буду, как бы жалобно Ника не просила.

Сегодня не проймёт.

– Саид!

Ещё и возмущается, когда вжимаю её. Дёргаю платье, желая избавиться от красной тряпки. Раздражает, хотя сам и выбирал этот цвет. Всё, сука, раздражает.

Как смотрели на неё остальные, хотя знали, что нельзя. Знали, что вырву глаза и руки любому, кто решит к пташке приблизиться.

Предупредил Шамиля, чтобы не наглел.

Ника должна была усвоить урок, что будет, если она продолжит свою линию гнуть.

Когда не мои знакомые будут, а чужие.

И кем её считать начнут.

– Саид, хватит, не надо, - пытается перехватить мои руки, но безуспешно. – Дай мне всё объяснить! Всё не так. Просто…

– Господин Хаджиев, - напоминаю, повышая голос. Чтобы услышала, дошло сказанное. – Никак иначе, пташка. Ты потеряла право называть меня по имени. И права говорить у тебя тоже больше нет.