Закатывает глаза, и сама ко мне тянется. Ладошкой нежной проводит по лицу, касается легким поцелуем. Но мне этого недостаточно. Тяну к себе, жестко впиваюсь в пухлые губы.

Срываю стоны, которых ночью будет предостаточно.

А там – медовый месяц.

Пташка мне ещё одного ребёнка подарит.

Только снова мимо.

– Бабское царство.

Ворчу, когда дочери едва не сметают с ног. Стоит вернуться домой, как шумом окружает. Давно тихой жизни не видно. Но я и не сильно жалею об этом.

Альбина бежит дальше, а старшая останавливается.

– Папа! – Эля виснет на мне, требует, чтобы я взял на руки. – А мы в больнице были! Там машины красивые! И в магазине, там такая кукла… Ты купишь? Мама сказала, что у меня много, но ими Аля играет.

– Почему с сестрой не пошла?

Девчонка встряхивает темными волосами, невнятно бормочет что-то. Ясно. Удрала, пока Тереза занималась младшей. Носятся, как стая лошадей. Никто справится не может.

Представляю, чтобы дед на такое сказал. Но у него столько девчонок в доме не было. Они сговариваться умеют. Особенно, когда их мать ходит обиженная. Тогда никто не спасёт.

– О кукле потом поговорим, - обещаю, отдавая малую охраннику. – В детскую отнеси.

– Ну пап!

– Спать, Эля, если хочешь на Новый год за столом быть.

А малышка хочет. Сразу сникает, соглашаясь. Раньше ведь всё время в постели была, когда двенадцать выбивало. Мелкая ещё совсем. Но в этом году обещала, что не заснёт.

И я согласился.

Больше всего меня интересует, почему перед праздником моя жена где-то пропала. Обычно первой появляется, встречает с работы. Если никаких турниров нет.

Но я её график знаю, сегодня полностью свободной была.

– Адам!

– Адам это я."

"Пацан щурится, подростковый характер показывает. Чем взрослее становится, тем меньше у него проблем остается. Своеобразный, ни на кого не похож. Но тоже семья. Влился так, словно всегда моим сыном был.

– Где Ника?

– Ника в кабинете. Играет. Без меня.

Отвечает с детской обидой. Треплю по волосам, и Адам не отшатывается. Девочки его так облапали, не понимая ничего, что пацан привык. Втянулся, больше тактильным стал.

Направляюсь к кабинету. И что пташка там забыла? Что уже случилось? Давно комнату не закрываю, Ника там шахматные партии разыгрывает. В гостиной дети постоянно что-то переворачивают, а она сосредоточится не может.

– О, Саид? – отрывается от игры, распрямляется. Опускает ладонь на круглый живот. – Ты уже вернулся?

– Вернулся. Что случилось?

– Нет, ничего. Я…

– Пташка.

Вздыхает, когда сталь в голос добавляю. Обиженно фыркает, носом шмыгает. Её беременность как испытание для нервов, чтобы лишнего не сказать. Но в другое время, когда пытаюсь беременной сделать, она идеальная.

Выгибается.

Стонет.

Сама большего просит.

Так, как я всегда хотел.