Незнакомые люди вокруг, чужие, — и меня колотит, в дрожь от ужаса почему-то бросает. Только одно желание, — чтобы не было их вокруг меня, чтобы не подходили. Настолько, что уши готова зажать руками и вообще из окна даже спрыгнуть.

И нет его. Нет!

Значит, все это мне только пригрезилось, и не было никакого Ангела-хранителя! Просто казался он мне, чудился!

И черная пелена, — та самая, которую в кошмарах видела, — теперь наяву оживает. И кажется, что все эти люди, комната эта незнакомая, — это все то, что за ней скрывалось, от чего я в своих кошмарах убежать пыталась и никак не могла.

Руки заламываю и молюсь беззвучно, чтобы наваждение рассеялось.

И липкая, жуткая паника просто накрывает, — понимаю, что действительно что-то совсем жуткое случилось. Иначе — почему я ничего не помню? Почему в чужом, незнакомом месте? И где все, кого я знаю, и с кем отправлялась в эту дорогу из дома?

И хочется лупить себя по голове, чтобы разломить этот барьер, — понять, вспомнить, разобраться.

И не выходит. Ничего не выходит. Не понимаю, что я здесь делаю, а, главное — зачем? Почему?

Ужасно до жути.

Но он, наконец, приходит, — уже тогда, когда я окончательно перестаю в него верить и начинаю думать, что, может быть, — сошла с ума. Ведь это ненормально! Совершенно ненормально, — выдумать себе какие-то воспоминания, а все вокруг только разводят руками и смотрят на меня так сочувствующе и странно. Те самые крохи воспоминаний, за которые я сейчас цепляюсь, как за последний мой спасательный круг!

Он приходит.

Но совсем не такой, как я помню.

Огромный, — вот действительно огромный, кажется, заполняющий собой все пространство этой, совсем немаленькой комнаты.

Глаза сверкают, резкий голос всех выгоняет.

И… Мне не верится. Не верится, что это — тот, кого мне так хотелось увидеть наяву, очнувшись. Резкий этот, злой, и каждый жест, каждое движение, — как у зверя, который в любой момент броситься готов.

— Чего хулиганишь? — склоняется надо мной, но не пытается прикоснуться.

И — тут же отлегло. Тот самый голос. И вдруг теплом от него на меня овеяло. Таким… Ласковым теплом, к которому тянуться хочется, купаться, погрузиться с головой.

— Это ведь был ты? — не знаю, зачем спрашиваю. Ведь, стоило ему начать говорить со мной, — вот так, ласково, нежно, — и сердце уже дернулось. Затрепетало. Оно его узнало. Даже, если бы глаза не видели. По… Нет, даже не по голосу. По ласке этой, которая в этих звуках слышится.

И понимаю, что мне только рядом с ним спокойно. Черная пелена и все, что за ней стоит, будто отступила. Только от того, что он рядом.

Уговорил меня, и вот мне уже совсем не жутко.

И…

Я даже не знаю, в какой момент это произошло.

Наткнулась глазами на его взгляд, — темный, пронзительный, до души пробирающий, — и пропала.