Да, задолжал, и еще как, — вера ее одна только бесценна. Ну, а то бабло, что я на счет перевожу, ее никак не радует, — клинику свою обустраиват, оборудование новое покупает и все равно — вся в работе. Вытащить ее нужно куда-нибудь, чтобы другое что-то, кроме своих больных наконец увидела. Но это… В какой-нибудь другой, наверное, жизни, когда у меня появится передышка и возможность свободно вздохнуть.

— Девочку сегодня нашли, — шмыгает носом, опуская голову. — Убили ее, сволочи. До смерти насиловали бедняжку. Там… Там ничего от нее и не осталось.

— Думаешь, тоже я? Так ты обо мне теперь думаешь?

— Ничего я не думаю, Арт. Точно не ты, знаю. Говорю просто. Грань, — она во всем такая, — тонкая. Раз перешагнешь, и уже — не остановиться.

— Легкой тебе ночи, Аль, — киваю, не отводя взгляда. — И чтоб никто не умер сегодня.

Вздыхает и снова поднимает на меня глаза, — на этот раз с надеждой. Но, так ничего и не дождавшись, тоже кивает и дергает на себя дверь.

— Я приеду. Ты мне отзвонись. И насчет руки тоже.

Херачу снова со всей дури кулаком по стене, когда она уходит, — сдержаться не могу. Психологический, блядь, шок! Нежные мы какие!

Толкаю ногой дверь в спальню, — неужели смогла Алю обвести вокруг пальца? Тут актерское мастерство на уровне Оскара нужно, не иначе!

Под воду холодную засунуть, — и весь шок с нее разом сойдет. А я-то уже испугался, что реально покалечил.

Мягкий свет ночника, — и девчонка, мечущаяся по постели. Бледнее, чем простыни, на которых лежит. Рот приоткрыт, дыхание со свистом. Волосы белоснежные по постели разметались, — слиплись, — хрен знает, от чего, перепутались.

Потрогал лоб, — жаркий, обжигающий.

Потом вся обливается.

Блядь!

Вот я теперь еще и возиться должен?

На хрена мне этот геморрой, а? Не так все должно было быть, не так.

Выключаю ночник, и собираюсь выходить, — время нужно, — ладно, будет ей время.

— Нет! Пожалуйста! Умоляю, — доносится в спину перепуганный лепет девчонки.

Что получается? В отключке, — но на свет все-таки реагирует, да? Интересно…

Или она на каком-то клеточном уровне мое присутствие почуяла? Что, детка, инстинкты работают даже при выключенном сознании?

Ладно, хрен с ней, — возвращаюсь и снова включаю лампу. Кажется, успокаивается, — сучить руками по простыне перестала, и умолять тоже перестала. И глаза под закрытыми веками успокаиваются, не так уже лихорадочно вращаются.

Блядь, — ну, видела же Аля, что у нее со спиной, — зачем на спину переложила? Ей же каждое движение там хуже удара!

Подымаю на руки, снова поражаясь тому, какая она легкая, — прям как перышко.

А она руками меня, блядь, за плечи хватает! Ну, — что с ней делать, а? Вынос мозга себе в собственный дом приволок! Вынос — по полной программе!

— Шшшшш, — шепчу в ухо, поднимая ближе. — Спи.