– Мы тоже люди и тоже все понимаем. Уверен, что это недоразумение, разберемся и отпустим девушку.

Полицейские оказались настолько любезными, что спустились в машину «Скорой» и взяли там носилки, помогли вынести ослабевшую Светлану Александровну и погрузить в салон.

Вика закрыла двери «Скорой» и повернулась к ним:

– Ну что – мне руки за спину или как?

– Прекратите, – обрезал старший. – Садитесь на заднее сиденье.

Разговор в отделении вышел эмоциональный. Вика вышла из себя, едва услышала адрес женщины, написавшей заявление. Она выехала туда около семи вечера на вызов по поводу отравления лекарственными препаратами, но даже подумать не могла, что там ребенок, диспетчер не сказала – или Вика сама не расслышала.

Пятилетняя девочка лежала на диване и совершенно не подавала признаков жизни. Возле ребенка суетилась молодая неопрятная девица лет двадцати пяти, в замызганном халате и с собранными в пучок сальными волосами неопределенного цвета.

– Что она приняла? – спросила Вика, садясь на диван и беря почти безжизненную ручку ребенка.

– Кажется, снотворные…

– Какие? Есть упаковки? Ищите!

Девица закрутилась по комнате, то и дело натыкаясь то на стул, то на угол стола, и вскоре извлекла откуда-то мятую упаковку от снотворного.

– Сколько там было? – готовясь промывать желудок, бросила Вика.

– Не знаю… не полная вроде…

– Как же можно хранить лекарства там, где до них может дотянуться ребенок? Вы-то где были?

– Спала…

– Что это у нее? – приглядевшись, Вика увидела на левой руке девочки шрам.

– Обожглась в прошлом году… – пробормотала мать. – Кипятком.

– А вы где были? Спали?

– Да…

– Послушайте, девушка, а зачем вы вообще рожали ребенка, если постоянно спите, а? – Вика с трудом сдерживала раздражение.

После необходимых процедур девочка зашевелилась, но в себя так и не пришла, Вика повезла ее вместе с невысыпающейся мамашей в стационар, где ребенка сразу поместили в реанимацию.

– Вовремя привезли, – сказала дежурный врач на ходу, – успеем восстановить.

И после этого мамаша вдруг обнаружила, что на ребенке нет цепочки с крестиком. Ее интересовало не состояние дочери, не возможные последствия, нет – дешевенькая цепочка с маленьким крестиком, которых Вика, как ни силилась, вспомнить не могла.

Опрашивавший ее сотрудник смотрел сочувственно:"

"– Будь моя воля, я б таких мамань сразу родительских прав лишал. У ребенка к пяти годам ожог руки и отравление, а эта клуша за какую-то ерунду на фельдшера заявление пишет.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула Вика, подписывая бумаги. – Я могу быть свободна?

– Да. Я вас еще вызову, если что-то новое будет.

– Что? Она обнаружит нехватку бриллиантов?

– Я вас понимаю, Виктория Павловна, но таков порядок.