Нифонтов ожесточенно скомкал листок и отшвырнул в угол комнаты, сам не понимая, почему так поступает.

– Неужели эта маленькая дрянь знала все и промолчала? – пробормотал Борис, раздвигая темные шторы на окне. – Ведь она понимала, что мне важна любая информация, а уж такая-то… и промолчала? Хотя… она слишком просто устроена, чтобы суметь исполнить такую сложную роль. Наверное, я ошибаюсь… черт, как все неудачно сложилось…

Его вдруг охватило ощущение полной безнадежности, как будто он оказался заперт в комнате без окон и дверей – только четыре гладкие стены, и теперь, сколько ни царапай эти стены, найти хоть маленькую щель будет невозможно.

«Здесь больше нечего делать, – подумал Нифонтов, сбрасывая на пол спортивную кофту. – Нет смысла сидеть там, где не хочешь, когда ждать нечего. Больше нечего. Надо уезжать».

Следователь

Полина чувствовала, как сильно устала за последние дни. Физическая усталость, давившая на плечи, делавшая тяжелыми ноги, мешавшая нормально соображать. От количества прочитанных бумаг глаза казались засыпанными песком, и она то и дело капала средство, призванное помочь решить эту проблему, но по факту совершенно никак не менявшее ситуацию.

Но все эти мучения то и дело вознаграждались пусть пока и маленькими, но все же удачными находками. Прокурор разрешил передать все дела другим следователям и сосредоточиться только на серийнике, и это сильно облегчило Полине задачу – теперь она все время посвящала исключительно этому.

Секретаршу Ноздреватого она нашла, и сегодня Чумаченко должен был поехать и поговорить с ней. Справки о составе семей всех фигурантов старых дел об убийствах на водочном заводе лежали на столе перед Полиной, и она теперь чертила на отдельных листах схемы, попутно вычеркивая всех, кого уже не было в живых.

Картина получалась удручающая. Зато нашлось и кое-что интересное.

Полина сунула карандаш за ухо, подошла к окну и открыла форточку, собираясь закурить, но тут зазвонил внутренний телефон, и дежурный спросил:

– Полина Дмитриевна, тут из отделения в Каляево приехал сотрудник и привез женщину, говорит, что к вам.

– Ко мне? Я никого не вызывала, – удивилась Полина. – А по какому вопросу?

– Говорит, она что-то принесла в отделение, нашла в квартире, которую сдает.

А на днях был у них капитан Двигунов, с участковыми разговаривал, просил помочь обойти квартиры, что посуточно сдаются, на вас ссылался, ну, вот дежурный и подумал, что хозяйка может помочь чем-то.

У Полины в голове что-то звонко щелкнуло, даже в ушах зазвенело:

– Пропустите, пусть сразу в кабинет идет.

Она быстро сгребла в ящик стола бумаги, поправила волосы, попутно вынув карандаш из-за уха, и села, нервно вцепившись пальцами в подлокотники кресла.