"

"— Конечно, дорогой! — с покорной улыбкой тут же соглашается Вера, преданно заглядывая ему в глаза. — Как скажешь.

О, боги! Она серьезно? Она бы еще добавила в конце “мой господин”!

Да не, не может быть! Наверное, просто прикалывается! Это ведь смешно!

Но Витя важно кивает и довольно улыбается.

Блин, не верю!

Значит, вот такое ему нравится, да? Звиздец.

Верочка поворачивается к моей дочери:

— Ладно! Тогда спишемся, Саш! — она хватает Сашку за плечи и прижимает к груди.

Санька у меня не очень контактная и обнимашки не слишком любит. Терпит обычно только мои. Вижу, как она выворачивается, но аккуратно. Наверное, не хочет обидеть.

— Ладно, пока, — говорит она, поворачивается и идет к парадной.

— Ты молодец, Вер, — вижу, как Витя обнимает за плечи Верочку, целуя ее в висок, когда Санька заходит в подъезд. — Хорошо справилась! Даже не ожидал, что ты сможешь так быстро с Санькой общий язык найти. Ведь наверняка Лера ее против нас накрутила.

Я?!

По себе судишь, Витя? Да если бы я ее не уговорила, она бы с тобой даже встречаться не стала! Может, зря я это сделала?

— Ну что ты, милый! Она ведь твоя дочь, да к тому же моя двоюродная сестра! Разве я могла иначе? Я ведь ее так люблю! Я просто ей все объяснила, как есть, а она все поняла. Она ведь уже не маленькая.

— Ты светлая душа, Верочка.

— Я так считаю, что как ты с миром, так и он к тебе. Я просто люблю вас всех. И тебя, и Саньку, и даже теть Леру. Она просто запуталась, и ей больно, но она хорошая, на самом деле.

— Думаешь, ей больно?

— Я думаю, что сейчас она начала осознавать, какого мужчину потеряла, и теперь локти кусает. Она ведь не зря меня вчера выгоняла и язвила. Это защитная реакция. Было бы ей все равно — улыбнулась бы, пирожки взяла и все. Я так Саньке и сказала.

Да, блин! Локти кусаю, что в реверансах перед мужем не приседала и поясные поклоны не била! Вот так вот, без уважения относилась! Звиздец.

— Хмм… может, ты и права, — в голосе Виктора мне слышится плохо скрываемое удовлетворение.

— Тебе ее жалко? — Верочка вцепляется в лацкан его модного бомбера.

Витя тяжело вздыхает.

— Да, немного.

— Но ты ведь не собираешься к ней возвращаться из жалости? — в тонком голоске сквозит беспокойство.

— Нет, конечно! Променять такой сочный персик на курагу? Это надо не в своем уме быть, — улыбается он.

Я стою и обтекаю. Курага — это я, да? Я ведь правильно все поняла?

Верочка тоненько хихикает.