Страдалица засеменила к зеркалу, стоящему в углу.

Родительница следит за своей внешностью как ученые за марсоходом. Для нее предпочтительнее конец света нежели появление морщин. Когда они пробьются через стену, созданную косметологическими инновациями, я предпочту потеряться на другом конце планеты.

— В кого ты такой дурак? — смеётся, откровенно любуясь свои отражением.

— Есть в кого. А вообще ты нарушила заповедь ""Не оскорби ребёнка своего"".

— Ребёнок, сходи побрейся!

— Считай меня хипстером, — демонстративно тру подбородок.

Побриться надо бы, потому что мне ещё за Соней ехать, а из нас двоих колючим должен быть кто-то один.

— А я тогда оперная певица.

Черт! Нет! Только не пение. Ножик по стеклу приятней шкрябает, чем она завывает.

Оставив маму терзать зеркало, я иду в ванну. Сев на бортик, набираю отца. С тех пор как он оставил банк на помощников и укатил в Тоскану винишко производить ему достаётся мало Алины Аристарховны. Пора это исправить.

— Привет. Как Алессия? — спрашиваю, зная, что если у его беременной жены всё отлично, то и у него подавно.

— Растём, осталось полтора месяца.

Скоро закончим ремонт в детской, — доволен как слон на водопое. — Ты по какому поводу звонишь?

— Встретишь маму в аэропорту? У нас тут развод и возвращение к твоей фамилии.

— Снова? Месяца же еще не прошло, — режет слух стоном.

— Да или нет?

— Встретим, — мог бы и не вздыхать.

— Отлично. Я напишу время. Алессии и моему будущему брату привет.

После развода, состоявшегося восемнадцать лет назад, родители не стали другу чужими людьми. Они остались друзьями, имеющими фотографии из ЗАГСа и воспитывающими общего ребёнка.

Маминых мужей отец принимал спокойно и иногда им сочувствовал, а вот у мамы с его второй женой отношения по началу не сложились.

Отец женился на итальянке три года назад. Алессия ревновала отца по-черному, устраивала дичайшие скандалы при одном упоминании первой жены. Даже запретила им общаться. Так продолжалось до тех пор пока у мачехи полтора года назад не случился выкидыш, после которого она замкнулась в себе. Ситуация была патовая: Алессия молчала днями напролет и никого к себе не подпускала, её родственники наводили бесполезную суету, а папа стал прикладываться к бутылке.

Я прилетал на выходные, но был лишь наблюдателем.

Мама была в курсе ситуации, но держалась в стороне, не желая добавлять розжига в костёр. Спустя месяц, после очередного пропитанного отчаянием звонка отца, она плюнула на всё и полетела к ним. Без болтовни и объяснений натурально запихала Алессию в машину и увезла в шоппинг тур по Европе, из которого мачеха вернулась более-менее ожившей и заметно потеплевшей к своей предшественнице.