Ты ведь не хочешь, чтобы мы заскочили в гости к братцу выпить чаю?

Чистейший шантаж, приправленный ядовитым лицемерием. Собой мне бы ещё хватило мозгов рисковать, но не Даней. Только поэтому я села в треклятый джип, понятия не имея: куда и зачем меня повезут. А когда поняла… стало немногим лучше.

Хотя новость, что Демьян замешан в делах сомнительного формата меня не удивила.

Я ведь самого начала знала, что в этом человеке собран адовый коктейль пороков. Но всё равно выбрала его.

— Всё в прошлом. Я уладил проблему, — говорят мне так спокойно, будто речь идёт о просроченной тушёнке, которую без чека удалось сплавить обратно в магазин.

— Поздравляю.

Это всё, что могу ответить. Коротко, сухо. А он не знает, чем крыть. Разговор заходит в тупик.

— Тома, — вижу, как Демьяну непросто даются признания. Поразительно, как в первые дни моего «игнора» его хватало на размашистые скатерти объяснительных в сообщениях. Догадываюсь, как долго и кропотливо он подбирал нужные слова. — Я не хотел, чтобы так вышло. Не хотел тебя вмешивать. Ты помнишь, я просил держаться подальше…

— Помню.

Просил. Неоднократно. Но я решила по-своему. Именно поэтому обиды, а уж тем более ненависти не испытываю. Во мне ничего не поменялась по отношению к нему.

Я всё так же его люблю.

Любила, когда мы распрощались у подъезда.

Любила, когда взахлёб ревела на плече у Дани и умоляла не доводить до мордобоя.

Любила, когда попросила брата соврать о том, что уехала в Москву и тайком подслушивала их разговор.

Любила, когда поняла, что на тот момент отъезд был единственно правильным решением.

Любила, когда кромсала симку.

И люблю сейчас.

Наверное, даже сильнее, чем раньше — разлука и страх больше его не увидеть не то, что не стёрли чувства, обострили их. Усилили и умножили. Я вернулась в Питер ещё в августе, когда узнала, что поступила и практически каждый день как бы «случайно» гуляла возле его дома. Даже видела пару раз Гелик во дворике, но набрать домофон не хватило смелости. Потому что не знала, что сказать. И сейчас не знаю. Я запуталась.

Без задней мысли откидываю за спину залаченные волосы и замечаю мелькнувшее удивление в глазах Дёмы. Чёрт, точно. Смущённо прикрываю ладонью татуировку в виде тёмно-алого сердца под ключицей. Того самого, что когда-то было на том же самом месте нарисовано его рукой. Он, разумеется, не знал, что я сфоткала его на память. А после сделала по нему эскиз. Как напоминание.

— Я люблю тебя, — короткое предложение, от которого по телу разливается невероятное тепло. Хочу кинуться ему на шею, но вместо этого опускаю глаза в землю. — Тамара, посмотри на меня, — не могу. Иначе за себя не отвечаю. — Тамара.

Прошу, посмотри на меня, — собираюсь с мыслями, выуживая остатки самообладания и подчиняюсь. Зря.