— Люб!

— А что — Люб! Не так что ли?

Так. Но от того не легче. Так что только пожимаю плечами.

— Тогда чего вскидываешься? — внезапно прищуривается. — Да ты никак влюбилась в него, мать!

— Люб! Ну что несешь-то? Когда?

— Дурное дело не хитрое… Значит не расскажешь, не поделишься наболевшим с подругой любимой, единственной?

— Нечего рассказывать.

— Не верю, но ладно. Так вот. Сопоставила я тут все, что ты о нем мне рассказывала. Все его повадки. Желание быть неузнанным. Джип этот, который другому человеку принадлежит. Телефон, в котором антиопределитель включен… Вывод только один.

— Уголовник?

— Дура. Село неасфальтированное. Только с такой как ты его штучки и проходят. Ты вот скажи мне, когда в последний раз телевизор смотрела или в журнальчике светские новости читала?

— Не помню.

— То-то и оно. Ты его не узнаешь, и это ему дико, просто-таки адски нравится.

— А должна узнавать?

— Как пить дать. Уверена, что Саша твой — какой-то публичный человек. Который нахлебался и от папарацци, и от баб, которые спят и видят его женить на себе любой ценой. Может из-за денег, может из-за славы. А тут ты, которая влюбилась не в его бабки или положение, а в него самого.

И не отмахивайся, что я не знаю тебя что ли? Так во-от… Гладко рассуждаю? Еще как. Только что-то заигрался он в свою анонимность. Слишком сильно, на мой взгляд. Какой-то дополнительный мотив, чтобы так таиться у него должен быть. А уж какой — не знаю. В связи со всем этим вопрос: хочешь пойти до конца и узнать, кто он такой?

Киваю нерешительно. Но Любке на эту мою неожиданную нерешительность плевать. Она уже разогналась как противоминный тральщик — аж над волнами летит.

— Тогда дай мне неделю.

По-настоящему известных, узнаваемых людей на самом деле не так много. Актеров и певцов отметаем сразу. Любая баба, даже такая дремучая как ты, большинство из них в лицо все-таки знает. Значит политик из новой волны или чиновник высокого уровня. Ну или крупный бизнесмен, которого тобой шантажировать — одно удовольствие. Особенно, если женат он. Пороюсь в интернете. Поищу такого — от сорока до пятидесяти, темноволосого с сединой, сероглазого, стройного. Вот увидишь — хорошо если всего-то пара десятков экземпляров наберется… Опять-таки стреляли в него недавно. Могли в новостях об этом говорить, если фигура он действительно хоть немного примечательная. Так что — найдем мы его, Надь. Даже не сомневайся.

— И что потом?

— Суп с котом, блин! Как поймем, что с ним не так, тогда и думать будем.

* * *А еще одним днем позже на моем горизонте неожиданно возникает мой бывший муж. Звонит и сообщает, что хочет со мной встретится.

— Зачем?

— Разговор есть. Или ты теперь будешь общаться со мной только через адвоката?

— Наверно, это был бы разумный шаг.