И с годами становился все хуже и хуже. От меня он требовал многое, сам же в ответ почти ничего не давал. Уж молчу про ежедневные выволочки по самым удивительным поводам. Например, он регулярно орал на меня за то, что я куда-то дела какую-нибудь его вещь, хотя я ее и пальцем не трогала. Потом эта самая вещь находилась, например, в его собственном портфеле и становилось предельно ясно, что туда ее мог положить только сам Игорь. И что? Орать он на меня после этого переставал, но и не думал извиняться.

«Что делать? Такой уж человек, — говорила я себе. — Ты ж его знаешь, как облупленного, так что нечего обижаться.

Ну не умеет человек извиняться. Мужики вообще это редко умеют». И ведь убеждала себя раз за разом! Некоторое время после того, как он в очередной раз сорвал на мне свое плохое настроение, я еще дулась, потом жизнь возвращалась в прежнюю колею, а инцидент уходил в прошлое, забывался — обижаться долго я просто не умею. Игорь же, прекрасно зная меня, просто спокойненько дожидался, пока во мне все само собой уляжется…

Дошло до того, что я стала истово любить моменты, когда он свинячил уже по-настоящему. Забывал поздравить меня с днем рождения, например, или напивался в хлам и в пьяном виде выкидывал какое-нибудь коленце.

После этого он пол дня, а то и целый день «виноватился». Был заботлив и даже предупредителен, не отказывался категорически от предложений сходить со мной куда-нибудь, просто терся рядом, если это был выходной день, а не утыкался молча в телевизор. Эх…

* * *Приезжаю домой и звоню Любке. Вместе, под закуску и выпивку, проделываем в моей заброшенной и заросшей пылью квартире генеральную уборку. Потом просто сидим и болтаем до полного одурения.

Рассказываю ей, как Шарик-Бобик покусал моего бывшего мужа. Любка хохочет и с пьяной размашистостью лезет целовать пса, который шарахается от нее, как от чумной.

Надо сказать, с того малоприятного момента Игорь и его супруга в доме Симоновых больше не появились ни разу. Может сами не хотят, а может и не зовут… А может и не до того. Новой жене моего бывшего мужа ведь уже рожать вот-вот. Будет у него ребеночек. Станет не дедом, а отцом, как он и мечтал. И может еще и не раз. Это я, старуха, никому не нужна и не интересна, а он-то, небось, со свей блондинкой в постельке кувыркается регулярно…

Внезапно остро и отчетливо вспоминаю каково это — быть с ним с постели.

Его привычки, звуки, которые он издает… Знаю, что кончает он всегда в одной и той же позе. И для того, чтобы это произошло именно так, как ему нравится, он начинает… Черт! Ну что вот на воспоминания потянуло? Теперь вот на душе так погано стало, что хоть вой. Понятно ведь, что раз подобным образом он действовал всегда, сколько себя помню с ним, то вряд ли это переменилось теперь.