Она своих мужиков меняет, как перчатки — раз в сезон. А я-то… Как-никак — двадцать семь лет…

Мы с мужем одногодки. Но если он в свои сорок пять — все еще завидный жених, то я в те же годы — лишь женщина, уже перешагнувшая порог старости… Несправедливо, больно, но это, наверно, действительно так. По крайней мере, когда я смотрю на него, он кажется мне молодым и красивым. Пожалуй, еще более красивым, чем тогда, когда мы только познакомились. В лице появилась значительность, во взгляде — уверенность в себе, в фигуре — мужская кряжистость. Когда же смотрю в зеркало на себя, вижу лишь все более явно проступающие морщинки, уже далеко не столь тонкую талию, синяки под глазами и потухший взгляд… С тех пор, как он ушел от меня, по сути дела в лоб сообщив мне, что я ни на что не годная старуха и в таковом статусе его никак не интересую, взгляд мой всегда таков… А ведь еще совсем недавно он лучился. Я знаю, что так было. На улице мужчины часто говорили мне об этом… Теперь — нет. Теперь никто в мою сторону даже не смотрит… Старуха…

Он подал на развод. Думала, что разведут нас быстро — дети совершеннолетние, имущество разделим по честному, по закону. Чего мудрить-то? Но оказалось, что все, заработанное им за годы нашего брака — пока я воспитывала детей, пока ухаживала за домом и садом, пока вела все наше немаленькое домашнее хозяйство, оказалось оформлено как-то так, что я на это претендовать никак не могу.

— Может, его пристрелить? И мне моральное удовлетворение, и тебе, подруга, сплошная выгода, — тут же предложила хозяйственная Любка.

Нанятая же мной адвокатша только раз за разом всплескивала руками:

— Куда же вы смотрели, Надежда Николаевна?!!

Я в ответ лишь недоуменно пожимала плечами. Все это время я смотрела на своего любимого мужа. На своих детей. На свой дом — ухоженный и уютный. Мне и в голову не приходило, что нужно смотреть куда-то еще. Например, на то, как мой муж готовится к нашему будущему разводу… А он, как выяснилось, подготовился очень грамотно…"

"В итоге, после всех мучительных разборок, которым я была настолько не рада, что в какой-то момент загремела в больницу, я осталась владелицей половины нашей когда-то общей квартиры, небольшой суммы на счету, который он в свое время открыл на мое имя для того, чтобы я его не дергала «по пустякам», и дачки в дальнем Подмосковье, которая досталась мне в наследство после смерти моей бабушки. Дачка Игорю оказалась не нужна…

Муж… То есть теперь уже бывший муж милостиво позволил мне жить в квартире — конечно, до того момента, пока она не будет продана.

— А ты?..

— А что я? Я как и раньше в Сокольниках жить буду.