Не так ли, Гошенька? — имя произносит с откровенной издевкой, подражая тому, как его произносила его жена.

Перевожу взгляд на Георгия и пугаюсь — столько в его лице холодной злобы.

— Догадался, да?

Саша кивает:

— Это было несложно. С какой другой целью ты бы потащил ее сюда?

Гоша кивает задумчиво и крепче сжимает свои ладони на плечах Натальи, которая в этот момент предпринимает попытку встать. Но что для него ее куриная возня?

— Ты, Александр Сергеевич, всегда был умником и хитрецом. Вот только на любую хитрую задницу всегда найдется штопор с секретом.

Наташа шарит вокруг себя в поисках палки, но ее нет.

— Я не понимаю… Гоша!

— Сиди смирно, Наташ. Скоро уже все закончится.

Саша только качает головой.

— И как ты позволила ему обмануть себя? Теперь вот умрешь, а потом на тебя еще и всех собак повесят. Ты как задумал Георгий? Сначала она убьет нас с Надей, а потом покончит с собой? Или как?

— Гоша!!! — Наталья впивается ногтями в руки Георгия на своих плечах, которые держат ее как капкан, и видимо причиняет ему боль, потому как тот морщится, а потом нажимает на какую-то точку на шее женщины, после чего та мгновенно отключается — голова свешивается безвольно.

Георгий распрямляется и переводит взгляд на Сашу.

— До чего мерзкая баба! И как тебя угораздило, Александр Сергеевич, вляпаться в нее?

— Молодой был, глупый…

— Да… По молодости мы совершаем много глупостей. За некоторые потом приходится расплачиваться всю жизнь… До самой смерти. Вы согласны со мной, капитан?"

"Любка кивает. И я с ужасом смотрю на нее, пытаясь понять, пытаясь увидеть в ее лице хоть какое-нибудь разумное объяснение происходящему. Но нет — сплошной камень, монолит… И где, кстати, Шурка Сенцов? Куда она его-то дела?.. Не успеваю додумать эту мысль, потому что Гоша резко командует.

— Тогда действуйте.

И тут моя подруга, моя единственная любимая подруга Любка делает шаг вперед и все так же не произнося ни слова, сосредоточенно и деловито стреляет Саше прямо в грудь… В сердце… Выстрел отбрасывает его на спинку кресла, рубашка начинает пропитываться кровью, которая вытекает из кошмарной рваной раны… Я кричу. Кричу так громко, что на какой-то миг глохну сама. Любка делает шаг ко мне, коротко размахивается и отвешивает мне звонкую пощечину.

— Не ори.

Больно, но действенно. Я сразу прихожу в себя и замолкаю, со всхлипами ловя ртом воздух. Георгий напротив морщится недовольно.

— Не переусердствуйте, капитан. Следов не должно остаться.

— Простите, уж очень хотелось…

— Понимаю… — задумчиво откликается Георгий.

Он занят делом. Натягивает на руки резиновые медицинские перчатки.