Его собственная одежда пропитана кровью, на лице соленые брызги.

Он приходит домой как во сне.

— Ты… Ты не мой сын! Ты — маленький монстр! Убирайся отсюда! Прочь! Прочь! Я знала, что тебя не надо рожать, пыталась избавиться от тебя! Что я только ни делала! Ты не должен был родиться! Ты монстр, убирайся!..

Ему становится страшно и горько. Гораздо страшнее, чем когда толпа обступала его. А голос внутри снова говорит ужасные вещи, и снова вокруг тела вьется черная дымка.

Вей бежит прочь, боясь причинить маме вред. Он и так доставил ей столько страданий, он не может множить их еще больше.

Реальность во сне снова искажается, память предстает истлевшими картинками.

Соседи обзывают его мать сумасшедшей, и она уже давно не выходит дальше крыльца. Вей Лун по-прежнему промышляем воровством и приносит ей еду. Ставит тайком на порог и убегает, чтобы она его не видела.

Он обещает себе, что исправится, станет хорошим и тогда покажется ей на глаза. И она простит его, смажет лекарством его раны, подует, скажет, как в детстве, «Обниму тебя…» и прижмет к себе сильно-сильно.

"

"Спустя много лет он пропадет на чуть дольше, чем обычно, а когда вернется — узнает, что мать в лечебнице и очень плоха. Хотя какая это лечебница? В этом доме не было даже врачей, туда просто свозили больных со всей округи и оставляли на жестких койках умирать. Воздух там был пропитан запахом болезни и смерти, словно само место проклято.

— Вы сын этой женщины? — спросит его хмурый смотритель. — Она очень ждала вас. Говорила, что вы обязательно придете. Где же вы были? Оставили ее умирать одну. Даже не попрощались.

Каждая клетка его тела наполнялась леденящим холодом. Вина, отчаяние и безмолвный ужас сплетались вместе. Какой смысл теперь стараться и быть хорошим? Ради кого? Ради чего? Весь его мир разбился вдребезги, совсем как проклятая заколка, зажатая у него в руке.

Эта заколка снится ему и сейчас. Он сжимает ее. Сжимает так крепко, что осколки впиваются в кожу.

А когда Лун проснулся, еще несколько минут смотрел на ладонь, не понимая, почему на ней нет порезов и не идет кровь.

Голос демонических инстинктов снова пробудился и шептал о том, что он должен отомстить, взять свое, удовлетворить этот темный голод.

Магия забурлила в крови, напоминая о своей истиной сути. Монстр. Ублюдок. Темная тварь. Эти слова не должны его ранить, эти слова — его суть. И ему будет принадлежать весь мир, стоит только принять и признать это.

От цели его отделяла только одна тонкая стенка, которую ничего не стоило сломать…

И плевать, что Луань вела себя не так как он себе представлял. Она наверняка что-то задумала.