— Я когда увидел ее в первый раз, то чуть слюной не подавился. Такая соска.

Соска-пустышка...

— Она к тебе клеилась? — задаю вопрос, не совсем понимая, хочу ли знать ответ.

— Если бы да, то меня бы уже здесь не было, но мне не повезло так, как тебе...

— Ты это называешь везением? Сколько ты выпил?

— Немного… — Коля доливает остатки из бутылки в свой стакан.

Понятно… Если она была полная, то он уже должен быть в говно. Сосед грустнеет на глазах, вспоминая о чем-то своем. Черт! Нормальный ведь пацан. Если бы не вел себя, как идиот, то возможно чувствовал бы себя куда увереннее.

— Коль, а ты не пробовал перестать херней страдать и придуряться постоянно?

— Не-е-е… — он качает головой, выдавливая улыбку. — С долбоебов спроса меньше. Я запарился уже быть серьезным. Семья, ребенок… Я херачил круглые сутки в казино, чтобы обеспечить своих, а в итоге получил гулящую сучку на шее и малого, который с трудом меня узнает. М? Как тебе? И я хуевый, понимаешь? Да нахер мне это нужно? Теперь я только Колька-дурачок. Мне нормально.

У всех своя драма…

— Тогда… За заебись! — поднимаю тост, горько усмехаясь.

— Хорошо сказано.

Мы с Колей дрыхнем до вечера следующего дня, поэтому на смену плетемся, как два переваренных пельменя. Настя и Тося, в отличие от нас, полны сил и энергии и активно обсуждают какие-то сплетни из своей группы.

Принимаем бар у второй команды ребят и готовим все под себя. Людей как-то маловато, но это, наверное, и к лучшему. Что-то я не настроен на активную работу. Долбанный пятнадцатичасовой сон.

— Эй, ебланоид! Гляди че? — вскрикивает Тося, подлетая к Коле, и отвешивает ему неслабый подзатыльник.

— Отвали, таранка протухшая, — безэмоционально отзывается он, даже не шелохнувшись, и продолжает натирать кофейные ложки.

— Да что с вами обоими сегодня? — спрашивает Настя.

— А что с нами? — отзываюсь я, расставляя «флютешки» (прим.автора: бокалы для шампанского и игристых вин).

— Вы оба похожи на Николаев, — говорит Тося.

Переглядываемся с Колей, мысленно произнося — «Бабы...», и продолжаем заниматься своими делами.

— Может у них эти дни? — шепчет Настя.

— Какие? Дни жалости к себе? — в тон ей отвечает Тося. — Вам бы потрахаться, ребят. Смотреть больно, — а это уже сказано громко специально для нас.

— А вам бы заняться делом, — говорю я, метнув острый взгляд, означающий, что шутить сейчас лучше не стоит.

Это самая тухлая и скучная смена за эту неделю. За барной стойкой идет дождь. Никто не улыбается и не шутит. Девчонки надулись, мы с Колей погружены в собственные мысли. Гости приходят и уходят, заказывая одно и то же.

Чего-то не хватает…

Что-то не так…

К двенадцати атмосфера становится более приятной. Зал наполняется молодежью, которая хочет тусить.