Какое право ты имеешь так поступать с ними?

— Если бы хоть один из них повел себя со мной, как джентльмен, то я бы поступила с ним совсем по-другому.

— А ты ведешь себя, как леди? Ты знаешь, какую уже славу заработала?

— И ты в это веришь? — складываю руки под грудью, но Мирон не смотрит ниже моего подбородка.

Может, снять верх от купальника? Его безразличие меня злит. Вечно со мной, как с ребенком.

— Меня не касается твоя личная жизнь.

— Тогда в чем вопрос?

— В том, что мы теряем людей из-за твоих выходок.

— Приедут новые. Зря ты что ли за рекламу платишь? Или лучше сказать… Мы платим. Я ведь не прошу у тебя свой процент от прибыли, ты можешь пустить его на покрытие расходов от моих маленьких развлечений.

Мирон сжимает зубы, делая резкий короткий вдох. Этот разговор уже стал своего рода традицией. Из раза в раз одно и то же. Он понимает, что меня не переспорить, а я… А мне просто весело. Он такой прикольный, когда включает большого босса и пытается мной командовать.

— Я не стану брать твои деньги. Бухгалтер перечисляет их на твой счет.

— У меня нет никакого счета.

— Есть… Дем… Он... То есть… — Мирон ловит панику, а у меня на мгновение мутнеет в глазах, размывая образ парня до цветного пятна.

Молчание заполняет комнату тяжелым звучанием пустоты. Эмоциональный дисбаланс раскачивает лодку спокойствия.

— Ева, — ласково произносит Мирон, справившись с чувствами первым. — Может быть, тебе вернуться к работе? В ресторане при тебе было куда больше порядка, и ты займешься действительно полезным делом.

— У меня уже есть работа. И, кстати, я по делу. Новый бармен. Приехал вчера. Мне нужна информация. Вся… — улыбка появляется на моих губах.

В животе рождается бурлящее предвкушение, а рот наполняется слюной, словно передо мной поставили огромный банановый торт, который я так люблю. Я могу вмолотить его в один присест, но предпочитаю растягивать удовольствие. Смаковать каждый кусочек и слизывать крем с пальцев.

— Даже не думай. Серьезно. Мы же договаривались. Ты не трогаешь персонал.

— А я и не собираюсь его трогать. По крайней мере, первая.

— Зачем ты все это делаешь? — в тысячный раз спрашивает Мирон. — Что ты пытаешься доказать?

— Мир-Мир, — качаю головой и скидываю ноги на пол.

Наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть в красивые синие глаза, похожие на те, что снятся мне в дни, когда блокировки Тети Груши перестают работать."

"— Мне не нужно никому ничего доказывать, достаточно знать самой. А делаю я все это, потому что… Мне просто весело. Слышал, что это? Это когда губы делают вот так, — тянусь пальцами к его лицу и насильно приподнимаю уголки рта. — Видишь. Совсем не больно.

— Ему бы это все не понравилось. Ты же знаешь. Пожалуйста, Ева. Перестать.

Грязный ход. Прищуриваю глаза, медленно отклоняясь.