— Рок… мне неловко… но скажите, чем я бы могла заниматься в вашем замке?

Сейчас я жалею, что больше не могу свободно читать её мысли. Мне казалось, я исчерпывающе понятно донёс мысль, что работать в таком состоянии ей никто не позволит. Да и потом тоже, но упрямой девчонке это пока рано слышать. Пускай привыкнет, проникнется своим положением, тогда и дам понять, что ей работать попросту не нужно.

— Если ты о работе, то мой ответ прежний, — не прячу ноток раздражения.

— Я не о работе… пока, — добавляет строптивица. — Просто… я не привыкла сидеть в четырёх стенах и ничего не делать. Так и с ума сойти можно. Мне бы хоть какое-нибудь занятие. Пожалуйста.

— И что же ты хочешь? — интересуюсь, не отказывая себе в удовольствии полюбоваться тем, как сменяют друг друга эмоции на этом красивом личике. Признаю. Не учёл этот вопрос. — Ты ведь чего-то конкретного хочешь?

Она запинается, словно стесняется своей просьбы. А может так оно и есть. Тем интереснее.

— Я бы хотела попросить художественные краски? И основы… Если это никого не затруднит.

Неожиданно.

— Ты — художница?

— Нет! — слишком поспешно отвечает она. — Ничего серьёзного. Просто люблю… но времени на это никогда толком не хватало… а сейчас…

— А сейчас время у тебя неожиданно появилось, — склоняюсь я к ней. Мальчонка уже получил столько, сколько сможет употребить, и ощущение её кожи под ладонью снова становится остро ощутимым. И не погладить этот нежный бархат выше моих сил.

— Да, — кивает, трепеща ресницами. Вдыхает резко воздух и мой взгляд прикипает к приоткрытым губам. Хочу попробовать. Уверен — она сладкая.

— Расскажешь завтра Жозелин, что тебе нужно. Она организует.

— Спасибо, Рок, — манящие губы смущённо улыбаются. Зачем я сдерживаюсь? Всё равно ведь возьму.

Кажется, я не хотел её пугать. Но ведь слегка познакомить со своим голодом можно. Ей понравится. Я знаю…

Сладкая. Какая же сладкая. Это податливое тело подо мной, этот тихий стон. Удивлённый. Испуганный. Полный желания. Да, моя вкусная девочка. Сминаю ртом пухлые губы, смакую их мягкость, лаская, прикусывая и зализывая, раздвигаю и толкаюсь языком в нежную мякоть рта, представляя, как буду вбиваться в тугое лоно. Мне хочется её пить. Поглотить без остатка. Присвоить. Меня заводит то, как красиво она сдаётся моей власти. Дрожит. Поддаётся. Отвечает. Несмело, почти невинно. Пьянящая.

Давлю в себе желание скользнуть рукой с живота ниже, погрузиться пальцами во влажный жар. Рано. Вспугну. Надо отпустить. Пока что. Разочарованный рык тоже удаётся придушить.

Отрываясь от её рта, слизываю с губ медовый вкус. И всматриваюсь в затуманенные глаза. В которых начинает появляться прозрение.

— Не надо… — шепчет, сжимаясь.

— Тшш, — накрываю губы своими пальцами.