И я лишь, закусив до крови губу, послушно киваю. Адамиру Рокадо Шаера нужно разобраться в случившемся, а не жену нянчить.

В коридоре лазарета уже столпилась куча народу, в основном лекари и военные, судя по форме. Интересно, где же все они были, когда Эскаер умирал и звал на помощь? На меня снова все смотрят, но я слишком выбита из колеи, чтобы хоть как-то анализировать эти взгляды. И молча ухожу в сопровождении Фалькара и ещё двух гвардейцев, последовавших за нами.

Почти всю дорогу от лазарета до наших с Роком покоев Фалькар мрачно молчит. И я тоже молчу, пытаясь хоть как-то уложить в голове всё то, что случилось только что. На моих глазах умер человек. То есть не человек, но какое это имеет значение? Эскаер Лаяре, биологический отец моего сына скончался при мне. И обвиняют в этом моего мужа. Но он ведь не мог этого сделать. Я не хочу в это верить.

Мне… никогда ещё не приходилось видеть смерть так близко. Видеть последние минуты живого существа. Мама умерла в своей палате ночью, мы с Васькой узнали об этом только утром. И, несмотря на всё то, что она творила и говорила по отношению к нашему отцу, он сразу приехал и взял на себя решение всех проблем, связанных с её кончиной, оградив нас с сестрой.

А сейчас… меня до сих пор колотит от увиденного, от осознания жестокой реальности, от страха, чем всё это может обернуться. И от того, как могут вывернуть моё присутствие в палате Эскаера.

— Сьер Фалькар, — решаюсь я заговорить с хмурым куардом, шагающим рядом со мной. — Я… мне очень жаль, что из-за меня вам досталось от адамира. Я не хотела этого.

— Вы ни в чём не виноваты, сьера. Я заслужил этот выговор, поскольку не должен был оставлять вас одну, — бросив на меня короткий взгляд, спокойно произносит куард.

— У вас была уважительная причина, — возражаю я тихо.

— Это не оправдание, я несу за вас ответственность. Вы могли пострадать."

"Он говорит уверенно, но это отнюдь не умаляет грызущее меня чувство вины. И лишь добавляет гнетущей тяжести на душе.

Но я больше ничего не говорю. Любые слова сейчас кажутся пустыми. И остаток пути усиленно пытаюсь окончательно не расклеиться. Перед глазами то и дело мелькают ужасные видения хрипящего Эскаера, который тянется ко мне скрюченными пальцами. Последнее его слово было «Рок». Почему? Хотел, чтобы я его позвала? Или обвинял?

Способен ли Рок на убийство? Мне страшно задавать себе этот вопрос. Потому что я страшусь ответа, который знаю на подсознательном уровне. Знаю, что способен. Как бы он мягко со мной себя не вёл, но белым и пушистым даже я его назвать точно не могу. Но вот так… Раненого. Нет, не могу поверить. Не могу.

Но эти грязные мерзкие обвинения Лаяре всё звучат в голове. Его ужасные намёки… на моё участие. Неужели в это кто-нибудь поверит? Рок ведь знает, что я не такая.