Мне иногда казалось, что наши пикировки являются для тебя своеобразным развлечением и удовольствием. Как и для меня.

Во так признание. Интересно, почему мне сейчас льстит то, что ещё совсем недавно могло довести до белого каления?

− Ты получал удовольствие от наших пикировок? – удивлённо поднимаю голову. – А мне казалось, я тебя бешу одним своим существованием.

− Вот уж нет. Никогда такого не было. Конечно, иногда ты действительно выводила меня из себя, но в большинстве случаев я буквально наслаждался этими стычками. Мне безумно нравилось дразнить тебя. Ты с такой страстью реагировала. А твой острый язычок неизменно вызывал во мне смесь недоумения, восхищения, раздражения и желания закрыть тебе рот поцелуем. Никогда и ни с кем я не чувствовал себя настолько живым, как рядом с тобой.

Хмыкнув, я подпираю подбородок рукой, с нежностью рассматривая мужественное и красивое лицо своего супруга.

− Знаешь, раньше я бы тебе ни за что не призналась, но ты тоже кое в чём прав. Если честно, я даже себе в этом не хотела признаваться.

− Ты о чём сейчас? – вскидывает Азим брови.

− О том, что я получала удовольствие от наших стычек, − признаюсь со смущённой гримасой.

Так странно, что я могу теперь открыто ему рассказать столь сокровенное. То, что отнюдь не характеризует меня, как правильную, благовоспитанную принцессу. Мне даже хочется поделиться этим. Потому что, скорее всего, только он меня и поймёт. Не этого ли я так жаждала? Возможности быть самой собой с тем, кого люблю.

− Да неужели? – широко улыбается он.

− Угу. Только в общении с тобой я позволяла себе не держать тот жёсткий контроль, которого требуют от принцессы дома Сэйнар. Наверное, это не очень красиво с моей стороны, но я в наших стычках выплескивала то напряжение, от которого по-иному избавиться не удавалось. Ты был моей отдушиной.

− Ах отдушиной? – возмущённо прищуривается его босварийское высочество. Но я-то вижу, как пляшут смешинки в чёрных глазах. – Значит, вот почему ты использовала моё эго, как подушечку для иголок, каждый раз, когда видела?

− Прости, − шепчу покаянно, но, не выдержав, снова начинаю улыбаться. И тянусь к его губам. – Я знаю, что была невыносима. Но обещаю исправиться.

− М-м-м, думаю, мы с тобой квиты, раз оба черпали нужные нам эмоции в нашем бурном общении, − с ответной улыбкой, целует он меня. Проводит языком по губам, заставляя их раскрыться, и сразу углубляет ласку.

Я была права. Азим действительно меня понял. А мне казалось, что более удовлетворённой и счастливой я уже просто не могу быть. Оказывается, могу.

Вокруг меня сжимаются его руки, затаскивая на мужское тело. Оседлав мускулистый торс, я беру в ладони его лицо, целуя любимого не менее пылко, чем он меня.