Категорически запрещаю себе вспоминать, как мы с Данилом любили друг друга на заднем сиденье «Лексуса», ставшего потом нашей с Варей квартирой.

Как мы съезжали с дороги и перелазили назад. Как это было горячо и жадно.

А однажды — это произошло ночью на пустой трассе — мы зарулили в какой-то лесок. Воздух был по-летнему теплым и влажным, несмотря на то что вовсю шел сентябрь. А капот машины — обжигающе горячим. И пыльным. Я лежала на нем грудью. Впивалась в металл подушечками пальцев, упиралась ладонями. Стояла на цыпочках и врезалась животом в твердый корпус внедорожника при каждом толчке. Это было быстро, мощно и грязно. Грязно-грязно-грязно. По-животному мерзко. Потно. Именно так, как Данил любит. Над головами светили далекие звезды. Он трахал меня в полной тишине этого девственно-чистого уголка природы, а я ловила ртом воздух и задыхалась. Улыбалась и стонала от того, как хорошо мне было в тот момент. Как сильно я чувствовала Данила. Как дрожала от разрывающего наслаждения на трассе ночью. Боже...

Губы пересыхают, я испытываю неприятные ощущения внизу живота. Становится противно. Я давно изменилась и теперь совсем другая. Не мечтательная сельская дура.

Я студентка престижного вуза. Примерная мать.

Со мной так нельзя. И смотреть на меня нельзя вот так. Тем более когда пришел в обнимку со своей Крысой. Пусть ее и трахает на трассе ночью. Всё, чего он касается, будто становится грязным. Пусть развлекается со своей Крысой!

— Я просто предложил, без задней мысли, — перебивает поток моих мыслей Миронов. — Не волнуйся, я здесь исключительно по работе. Если бы дело касалось меньшей суммы, не выдержал бы и трети фотоальбома.

Я прыскаю, потому что согласна с ним полностью! Но быстро подавляю потребность рассмеяться, потому что сижу слева. Где сердце. На стороне родственников. И я не буду высмеивать нудную программу вечера вместе с ним.

Кожей чувствую, что Данил смотрит на меня. Поднимаю голову, и наши глаза вновь встречаются.

— Я рад, что у тебя всё хорошо, — говорит он вдруг серьезно. И будто даже искренне. Голос звучит равнодушно и нейтрально, но я отчего-то знаю, что Данил не лжет.

Сердце сжимается. Мы впервые за три года разговариваем как взрослые люди. Неужели отболело? Тут же меняю тактику:

— Твой подарок здорово меня выручил. Я ведь так и не сказала тебе лично спасибо. Спасибо, Данил. Это было щедро.

— На этот мой «Лексус» можешь не рассчитывать, — отвечает он как будто с юмором. Вместо «пожалуйста». Опошляя мой порыв.

— Я по спортейджам, — повторяю примирительно, на что Данил удовлетворенно кивает. Понимаю, что пора идти. Но, перед тем как оставить его здесь одного, быстро говорю, пока не передумала: — Игорь Анатольевич Яшин спрашивал у меня о тебе. Он сомневается, стоит ли вести с тобой дела.