Маюсь ровно до половины второго, а потом появляется замдекана. Вылетает из кабинета и дает распоряжение:

— Марина, бросай всё! Нужно в течение часа внести в электронную систему изменения учебного плана. У нас совещание.

— Будет сделано! Валентин Иванович, вы помните, что в три часа приедет Миронов? — на всякий случай напоминаю.

— Да, точно. Сейчас позвоню ему, перенесу встречу на два. Или на четыре. Как всё не вовремя! Понедельники — самые тяжелые дни! — сокрушается Валентин Иванович, покидая приемную.

Я бросаю взгляд на Настю и принимаюсь за работу. Несложную, но ответственную — столько цифр, ошибиться нельзя.

Что ж, судьба всё решила за нас с Данилом: не следует видеться, пить кофе, общаться. Не следует рисковать.

Судьбе виднее. Так будет лучше. Наверное... Я закусываю губу.

В пятницу вечером Лёша забирает меня с работы пораньше. День сокращенный, впереди выходные. Впервые тороплюсь уйти не из-за того, что нужно пораньше забрать Миру. Тогда я вообще ни о чем не думаю — несусь на остановку со скоростью света.

Сегодня спешу из-за банальной усталости. Чувствую себя выжатой, измотанной. И дело не в том, что работы прибавилось. Всё точно так же, как раньше. Даже с приятными бонусами: наконец-то началось составление графика отпусков, а это значит, что с утра мне принесли уже четыре шоколадки и коробку конфет! Я, разумеется, заверила, что это лишнее. И без того постараюсь учесть интересы коллег. Но со сладостями чай пить, бесспорно, вкуснее.

Правда в том, что все эти дни я словно на пороховой бочке просидела. Мучила совесть, что я не пришла в кафе и никак это не объяснила. Возможности не было. Данил в университете больше не появлялся. С замдекана они встречались где-то или на нейтральной территории, или не в нашем корпусе. Но подсознательно каждую минуту я была готова к его внезапному появлению. Приемная перестала быть островком безопасности.

Данил без труда вторгается куда хочет. От него невозможно спрятаться ни в университете, ни даже в доме у парня! Он непредсказуемый. И дикий страх, что Данил узнает о Мире и что-то мне сделает, — иглами в душу впивается при одной только мысли.

Эта ложь меня изводит, терзает. Напряжение на нервы действует. Кроме того, я маюсь, гадая, о чем он хотел со мной поговорить.

Не о погоде же?

— Как день прошел, Марин? — улыбается Алексей, едва я сажусь в его «Киа-Спортейдж».

Лёша тянется, и мы легонько целуемся в губы. Так как я работаю в деканате, не разрешаю бурно демонстрировать чувства на территории университета. Со мной столько заморочек, что сама бы давно себя бросила.

Но Лёше как будто это нравится. Строгие правила. Он улыбается шире, и я чувствую, как внутри разливается тепло.

— Нормально. — Хвастаюсь добытыми шоколадками. — Соскучилась. Как у тебя дела?

Машина трогается.