— В ванной ужасно неудобно.

— Я потерял голову, — признаётся. — Забылся.

— Я тоже. Как ты? — робко улыбаюсь.

— Я скучал, — повторяет он эти два слова. Но уже с другой интонацией. Без игривых ноток. Надавив голосом.

Я вдруг понимаю, что он ревновал. Ревновал меня только что. И старался быть лучше.

Воздух покидает легкие. Я не сравнивала. Честное слово. Ни о ком другом не думала в те секунды, пока Данил был во мне. Только о нем и о своем восторге.

Глава 40

«Отец попросил позвонить тебе, пожелать счастья и поблагодарить за землю. Но знаешь что, Марина? Пошла-ка ты на х*й! Ненавижу тебя».

Утро воскресенья начинается с милого сообщения от несостоявшегося мужа. Я отвечаю:

«Спасибо, что написал»."

"Я уже извинилась перед Лёшей и не собираюсь превращать свою жизнь в борьбу с чувством вины. Да, я поступила ужасно, но раскаялась и попросила прощения. Больше я ничего для Алексея и его семьи сделать не смогу. Иногда некоторые люди ведут себя по отношению к вам гадко. Но бывает, что гадко ведете себя именно вы. И это тоже нужно пережить и вам, и тем, кому стало плохо. Нельзя подчинять жизнь одному неправильному поступку.

Поворачиваю голову — Данил спит.

Мирослава — тоже. Я лежу на самом краешке полуторки. Мирослава практически вытолкала меня с постели. Тогда поступаю хитро: перебираюсь на Данила и устраиваюсь на нем сверху. Обнимаю и прижимаюсь.

— Почему вы обе не можете просто спать отдельно, — бурчит он. — Это ведь так удобно: лежать одному и спать.

Я прыскаю и целую его в шею. Сама розовею, когда его ручища на моих ягодицах оказываются и поглаживать начинают. Лениво, но при этом как-то основательно, что ли.

— Доброе утро, любимый, — шепчу я. Мой любимый. Мой единственный.

Данил слегка улыбается.

— Я сегодня спал максимум минут сорок.

— Прости. — Продолжаю его зацеловывать. — Мы с Мирой поверить не можем, что ты наш. Вот и ластимся.

Данил хмыкает. Потом вдруг резко меня к себе прижимает и рывком переворачивает. Устраивается сверху между моих ног. Я пикнуть не успеваю! А его губы уже по шее ведут. Обнимаю Даню горячо руками и ногами, на секунду забывая, что мы не вдвоем. Классно!

Потом оба вспоминаем и останавливаемся, конечно. Просто лежим в обнимку. Тепло, уютно. Обнимаемся, нежимся, дремлем.

— Если честно, я часто тебя вспоминала, после того как Мирослава родилась.

Она терпеть не могла оставаться одной, и приходилось с ней часами лежать. А выспаться рядом с Мирой крайне проблематично. Наверное, я нормально не спала с самой беременности.

— Нам нужна будет кровать побольше, — ищет решение Данил.

Я улыбаюсь и рассуждаю:

— Бессмысленно. Мы все равно будем жаться к тебе.

Данил поворачивается ко мне, но я нежно целую его в губы.

— Неужели мы правда сейчас полетим в Москву? Не верится, — шепчу следом, встрепенувшись.