И если этот дурацкий, похожий на местного царька, Михаил или синеглазый наглец и сиделец Пашка меня не отвезут на вокзал, значит, вызову из Москвы Эдика. Ничего, часов за шесть доедет, не маленький. За что-то же я плачу ему бешеные деньги?»

Тут же представила, как Эдик начнет ныть и канючить: «Какая деревня, Рина Александровна, вы о чем? Да и дел завтра: совещание, сдача проекта. Вы что, забыли?»

Но делать нечего. Позвонила.

Какое же гадство – у Эдика сломалась машина. Починят к завтрашнему утру, не раньше. Услышав ее кашель, заверещал:

– Какой поезд, Рина Александровна? Какое совещание? Вы что, хотите вслед за своим, извиняюсь, папашей? Нет, никакого водителя я искать точно не буду, я не убийца. Болейте себе на здоровье! А я как-нибудь отобьюсь. Да не волнуйтесь вы – отобьюсь, не впервой! Да и за проект я уверен, все будет нормально, – с гордостью повторил он. – А вы позвоните шефу и все объясните. Вы же старые друзья, так сказать. – Эдик противненько хмыкнул. – Ну в смысле старые знакомые.

Идиот! «Вслед за папашей», «болейте на здоровье», «старые друзья», ага. У Н. нет друзей – ни старых, ни новых. Они ему не нужны. Да, милый Эдичка неповторим. Ни такта, ни воспитания – интересно, чем занимались его родители? Но, кажется, этот дурак все же прав – надо звонить шефу. Боже, как же не хочется!

Выдохнув, Рина набрала номер Н. Он не ответил – ответила секретарша. Эту Виолетту Вадимовну, зрелую даму с повадками сторожевой овчарки, побаивалась даже Рина.

– Заболели? – делано удивилась та. – И чем, интересно?

Рина хотела было возмутиться: «А что, не имею права? Я много болела за последние пятнадцать лет?» Но в эту минуту на нее напал дикий, лающий кашель."

"– Да слышу, слышу! – с раздражением отозвалась Виолетта и все еще с недоверием добавила: – И где же это вас так?

Рина ответила коротко:

– На похоронах отца и, увы, далеко от Москвы.

– Лечитесь, – милостиво разрешила Виолетта. – Н. я все передам.

«Ну спасибо, разрешила», – облегченно выдохнула Рина и откинулась на подушку.

Зашла Валентина, держа две дымящиеся чашки.

– Трава и молоко, – сурово сказала она и присела на край табуретки.

Рина приподнялась на подушках и поморщилась:

– Господи, ну и запах! Представляю, что за вкус!

Но послушно отпила из первой чашки.

– Какая же гадость! – скривилась она. – Что это, боже? Стрихнин?

– Пей, – усмехнулась Валентина. – Стрихнин! Ты скажи еще аконит!

– Аконит? – переспросила Рина, сделав еще глоток. – А что это?

– Яд, – усмехнулась Валентина. – Не слыхала? Цветок такой, в каждом палисаде растет. Высокий, синий, красивый. Его еще туфелькой зовут или борцом. С виду совсем безобидный. А на самом деле – не дай бог! В соседней деревне, в Сулкове, случай был – жена мужа потравила.